– Пластиковой бутылкой так не изрежешь, скажи, До? Ведь та девчонка из Трюдо огребла по полной. Она сразу, наверно, умерла, как думаешь, До? А коли нет, ей где было больнее, как по-твоему? Лицо, да? Ведь жирок, он защищает, и то плюс. А ты помнишь, какая она была тощая?
Своей суетой на благо коллектива я почти добилась внутренней передышки, но тут Салли залепила мне прямо под дых. Да, я помню, какой она была тощей, и слабой, и бледной. Испуганные глаза, всегда косящие куда-то вбок, и красные руки, вцепившиеся в спальник от страха, что его отберут, как и все остальное, – вот и все, что я о ней знала. А еще предстоит ввести Квази в курс дела.
– Кончай бредить, какой-то тип убил девчонку. Это их дела. Не наши, – сказала Квази, с жутким металлическим грохотом вытаскивая из-под скамейки свой пакет в синюю клетку – из «Тати». Она подбирает все кастрюли, которые ей попадаются: всегда может пригодиться. Когда жизнь тяжела, каждый ищет себе радости, где может. Она извлекла из пакета нарезанный хлеб для тостов, едва тронутый плесенью, начатую упаковку ветчины, упаковку семги и джем. Квази специализировалась на отбросах большого супермаркета у ворот Клиньянкур. Салли последовала ее примеру и достала из кармана одной из своих бесчисленных юбок пригоршню кусочков сахара в обертках, которые собирала со столиков в бистро, где их оставляли фанаты здорового тела.
Я не вмешивалась. Не глядя, взяла бутерброд, приготовленный мне Квази, и проговорила с полным ртом:
– Все ж это случилось у меня. И он назвал мое имя.
– Он повторил твое имя. Большая разница. И потом, почему у тебя, а не у Салли?
– Фигня. «У Додо», так все говорят.
– С какой стати убивать такую нищую бомжиху, как ты, хочу я тебя спросить? – спросила Квази.
– Представь себе, кое у кого есть все причины меня убить.
– Но ты-то жива.
– Фредди подумал, что это была я.
– Но это была не ты.
– Ну и что, а могла быть я.
– У Додо бобо, зудит наша Додо, иди бай-бай, Додо, отстань со своим бобо, – пропела Салли, грызя сахар остатками зубов.
И тут я взорвалась. Есть же предел несправедливости!
– Всем начхать на то, что я говорю. Рехнуться можно: проще самой угробиться, чем вдолбить вам, что я угробила его. Чем вам не причина, а?
Квази рассудительно заметила:
– Ну как он может тебя убить, если ты его убила, тем более что убил он не тебя.
Финал пикника прошел в молчании.
Подводя черту, я сухо объявила:
– Спускаемся к Аббесс. Не грехи поработать немного.
– Ты хоть знаешь, который час? – заныла Квази.
Поскольку часов ни у кого не было, вопрос остался без ответа.
– Я только хотела сказать, что и переварить надо. И потом, я совсем разбита.
Новое молчание как знак победы, потому что никто не двинулся с места. Я все-таки из принципа засопела. И время потянулось, замедленное бездельем и тишиной.
– Дай-ка глаз, – внезапно сказала Салли, вытирая полой юбки желтую сукровицу, снова выступившую в уголке глаза Квази.
– Не то чтоб я дохла со скуки, но так и закиснуть недолго, – пробормотала Квази в виде благодарности.
– А ты навести Жеже, пусть он тебя вздует – хоть какое занятие, – шутливо предложила я.
– Не говнись, До. Мне тут такая идея стукнула, просто супер, она б и тебе в кайф пошла, До.
– Ну…
– Устроим забастовку.
– Ага… Прости, что?
– Чего б тебе не рассказать нам, как ты убила того типа?
После ухода Фредди я бродила кругами по лесу воспоминаний, ни на йоту не продвигаясь к пониманию того, что же происходит сейчас: слишком поглощенная расчесыванием старых болячек, я не решалась взрезать по живому те давние времена, когда мне казалось, что достаточно двигаться вперед, чтобы горизонт отступил.
Аудитория заставит меня привести воспоминания в порядок. Если прошлое как следует проветрить, его гниль не будет разъедать настоящее. И потом, мысли у меня пляшут вкривь и вкось, но разговор прямой.
Собираясь с духом, я громко объявила, как название романа:
– Хуго, Великая Любовь.
Прикрыв глаза, я попыталась сосредоточиться, и передо мной беспорядочно закружились давнишние сцены. Смерть Поля, похороны моих родителей, встреча с Хуго, гостиница у Одеона. И множество мужчин, будто одна резиновая маска, меняющая обличия.
Вдруг Салли прошептала на ухо Квази:
– Она заснула.
– Вот еще! Это ж история ее жизни, ну никогда б не подумала, что она так за душу берет, хр-р-р-пф-ф-ф-ф.
Я открыла глаза и уставилась на две безмятежные физиономии. Салли добродушно заметила:
– Ничего страшного, Додо.
Я удивленно изогнула бровь – не извиняться ж мне за небольшую подготовительную паузу. На самом деле по моему лицу катились крупные слезы. А ведь обычно я не сентиментальна. Но я приободрилась, подумав, что уж коли жизнь такова, какова она есть, то не грех и поплакать время от времени.
Согласна, пора начинать, но с чего? По мне, так я бы сразу начала с убийства, чтоб быстрее от него избавиться, но потом придется закидывать удочку на удачу, и кто знает, какой именно эпизод выудится.
