— Ты знаешь, что в течение нескольких лет резиденция нунция находится на острове Нотр-Дам,[73] на набережной Дофен,[74] — начал он. — С тех пор как Кристоф Мари и его партнеры добились разрешения поделить на участки остров, который принадлежит капитулу Нотр-Дам, здесь возводились в основном дворцы магистратов и финансистов, сколотивших непомерное состояние.[75] Резиденция нунция стоит на углу набережной, а прилегающие сады простираются до церкви Сен-Луи. Все окна первого этажа закрыты прочными решетками, а начиная со второго — внутренними ставнями. Сквозь них нельзя пролезть даже человеку, обладающему ловкостью паука. Большая входная дверь из дуба обита железными полосами, имеет засов внутри и запирается на ключ. Привратник сидит на своем месте днем и ночью. За дверью есть небольшой портик, откуда можно попасть во внутренний двор в форме полумесяца, который также охраняется. Наконец, со стороны садов доступ полностью закрыт, поскольку они окружены домами и стенами без отверстий.
— Высадили окно?
— Нет, конечно! — сухо парировал Гастон, уязвленный тем, что Луи мог предположить, будто он этого не заметит. — И повторяю: там повсюду решетки! Я осматривал место происшествия два раза. Внешне все так, будто никто не входил, однако монсеньор Чиджи утверждает, что у него похитили портфель с важными документами. Эти бумаги находились в прихожей, рядом с его спальней. Комната была заперта на ключ.
— Тогда это неизбежно слуга…
— Чиджи утверждает, что лично закрыл комнату на ключ, после того как подготовил почту для отправки. Еще до того он уложил документы в портфель. Его камердинер спит в каморке рядом со спальней, он ничего не слышал и не видел. Несмотря на это, сегодня утром портфель исчез.
— Просто чудеса!
— Именно это я и сказал ему, и он пришел в безумную ярость. И даже пожаловался на меня Дрё д'Обрэ!
— Ты всех допросил?
— Абсолютно всех! Никто ничего не видел и не слышал. Я осмотрел прилегающие помещения: на том же этаже находятся красиво изукрашенная часовня, музыкальный салон и картинная галерея. Повсюду, на стенах или консолях, имеются вещи большой ценности, но ни одна не пропала.
— Значит, воры взяли только эти бумаги?
— Пропал также кошелек с несколькими флоринами. По словам Чиджи, он лежал на том же столике, что и портфель.
— Не понимаю, зачем нунций заявил о краже. Нет сомнений, что важными бумагами монсеньора Чиджи решил завладеть шпион. Обычно в делах такого рода не привлекают полицию Ле Телье, которая может что-нибудь разнюхать.
— Я себе тоже задавал этот вопрос. По моему мнению, заявление о краже было сделано по двум причинам. Во-первых, нунций хочет знать, как это произошло, чтобы ничего подобного не повторилось. Во-вторых, он уже объяснил нам, что речь идет о дипломатических документах, и если портфель будет найден, мы должны вернуть бумаги, не заглядывая в них. Если бы о краже не заявили, а документы нашлись бы, мсье де Бриен пришел бы в полный восторг. Теперь же он ими воспользоваться не сможет: если это обнаружится, у Франции возникнут очень серьезные осложнения со Святым престолом. Монсеньор Чиджи назначен посредником между договаривающимися сторонами в Мюнстере, и озлоблять его перед началом конференции никак нельзя!
— Может быть, все гораздо проще и кражу совершили люди Бриена?
— Не верю, ибо тогда Дрё д'Обрэ ни за что не поручил бы мне это дело! Мой характер он знает! У меня добычу вырвать трудно, и я обещал ему найти воров.
Луи улыбнулся. Ответ друга был вполне предсказуем. Помолчав, он сказал:
— Сегодня утром я виделся с Югом де Лионом, одним из секретарей Мазарини. Он объявил, что полиция кардинала установила личность того, кто организовал нападение на меня и, несомненно, руководил шпионом Клодом Абером. Речь идет о нашем старом друге Фонтрае.
— Луи д'Астараке? Так он в Париже? Я не знал! Как же им удалось это выяснить?
— Боюсь, я оказался слишком наивен. За мной, конечно же, следили сообщники Фонтрая, однако по пятам за ними шла полиция кардинала. Фонтрай поселился во дворце Лианкур.
— У Ларошфуко? Понимаю! Там он в такой же безопасности, как в иностранном посольстве. А кто организовал убийство Мансье? Тоже его рук дело?
— Несомненно.
— Твоя поездка в Тулузу не может подождать, Луи?
— Нет, конференция в Мюнстере начинается в ближайшие дни. Новый шифр нужен как можно раньше.
— Ты едешь с Гофреди?
Луи вздохнул:
— Да, но еще надо найти кучера. Я хотел одного из братьев Бувье взять с собой, а другого отправить в Мерси следить за безопасностью замка. Однако отцу будет трудно без них, поэтому поиски кучера продолжаются.
— Мне и в самом деле очень жаль, — сказал Гастон, качая головой.
Молчаливый, как всегда, Гофреди прислонился к стене рядом с единственным окном башни. Луи повернулся к нему:
— Сейчас я хочу заглянуть к одному книготорговцу, Себастьяну Крамуази, который держит лавку на улице Сен-Жак. Времени у нас совсем мало. Я пойду пешком, а ты езжай в контору, оставь там карету, возьми лошадь и отправляйся к святому Фиакру. Постарайся найти одного или двух кучеров для путешествия. Об оплате договаривайся сам.
