У всех были большие кожаные фартуки. С потолка свисали уже готовые сапоги и туфли, а также куски кожи. Башмачник не имел права изготовлять обувь, кроме самых простых башмаков для простонародья. Привилегией шить обувь на заказ обладали сапожники.
— Вы не позволите мне переждать дождь? — спросил Луи башмачника.
— Пожалуйста, — сказал тот, вдевая навощенную нитку в иглу, чтобы прошить подошву, которую держал в руке. — Ваши туфли не слишком пострадали от грязи?
Добродушному и веселому на вид мастеру перевалило за пятьдесят, и его седые волосы образовали венчик вокруг колпака.
Луи опустил глаза. Его кожаные туфли, такие элегантные и дорогие, превратились в комок грязи и навоза.
— Боюсь, что да!
— У вас не было сапог?
— К несчастью, нет. Я не думал, что так польет.
— У меня здесь есть несколько пар в хорошем состоянии, если вас это интересует, — предложил мастер, показав на сапоги с отворотами, подвешенные к потолку.
Луи издали рассмотрел их. Они казались прочными и хорошо сшитыми.
— Почему бы и нет? Сколько вы за них просите?
— Входите, чтобы я мог взглянуть на вашу обувь, — сказал ремесленник и открыл Луи дверь.
Фронсак вошел в помещение, хорошо прогретое маленькой печуркой. Здесь царил приятный запах кожи и воска. Придвинув к себе табуретку на трех ногах, он уселся, снял свои заляпанные туфли и протянул их одному из подмастерьев.
Тот счистил грязь скребком, измерил туфли деревянной колодкой и, сняв с потолка пару сапог, протянул их мастеру. Башмачник отложил в сторону свою работу и подошел к клиенту:
— Вот эти вам подойдут!
Луи внимательно осмотрел сапоги. Не новые, но хорошо сшиты, из плотной кожи, а у него ноги совсем заледенели в туфлях. Собираясь в Париж, он захватил с собой очень старые сапоги, и эта пара стала бы им отличной заменой.
— Сколько они стоят?
— Сорок су? Серебряный экю, если возьмете обе пары! Это была честная цена.
— Одной мне достаточно, но за эти деньги вы хорошенько почистите мои заляпанные туфли.
Луи отдал башмачнику экю и выбрал из двух пар сапоги с большими отворотами на итальянский манер. Они отчасти вышли из моды, но многие все еще такие носили. Луи надел сапоги и отдал подмастерью туфли, чтобы тот их почистил. Ремесленник отсчитал ему сдачу в двадцать су.
— Я хочу купить дом, — продолжал Фронсак, наслаждаясь сухой обувью. Окно было все еще открыто, и он указал на тот, куда вошел Гарнье. — Мне говорили вот об этом, но, похоже, ошиблись.
— Этот дом? — удивился ремесленник. — Конечно же, он не продается! Там живет Этьен Жирардо де Шанкур, торговец строительным лесом, наживший большое состояние. Дом построили совсем недавно, в прошлом году, и все семейство Шанкура поселилось в нем.
— Так я и решил, — кивнул Луи с понимающим видом. — Я видел, как только что туда вошел его сын или брат.
— Сыновей у него нет. Должно быть, это один из его шурьев, Симон или Исаак.
— По правде говоря, я не знаю.
— То братья его жены. Кстати, очень красивая женщина. Вам известно, что она художница?
— Этого я не знал. Я пришел сюда только потому, что мне сказали, будто дом продается. А что она рисует?
— Картины. Я видел их у нее, очень красивые. В основном фрукты.
— Вы сказали, Исаак и Симон? Они протестанты?
— Как почти все на этой улице! Тут еще и голландцев полно. Гугенотский квартал!
Луи кивнул. Больше он ничего выведать не мог. Забрав свои чистые туфли, он сунул один соль работнику и вышел.
Гофреди увидел, как человек в малиновом плаще вышел из дворца и двинулся по улице Сент-Оноре.
Это его устраивало. Сам он был пешим, и если бы его подопечный оставил лошадь в одной из конюшен дворца или на ближайшем постоялом дворе, Гастону пришлось бы бежать за всадником!
Они долго обсуждали в «Деревянной шпаге»: следует ли предусмотреть лошадей? Это осложнило бы слежку, ибо верхового легче заметить и он не может затаиться в ожидании в каком-нибудь укромном углу. Самое вероятное, решил Луи, что шифровальщики живут в Париже и возвращаются домой пешком. Впрочем, он сожалел, что не расспросил об этом Россиньоля. Гастон и Ла Гут согласились с ним: в городе пеший всегда может поспеть за лошадью, не привлекая к себе внимания.
Человек в плаще шел по Сент-Оноре вплоть до улицы Руль. Здесь предполагаемый шифровальщик свернул к Сене, двинулся по улице Монне и пересек реку по Новому мосту.
Казалось, он торопится, впрочем, мелкий ледяной дождь не располагал к неторопливой прогулке, и площадки, где обычно выступали фокусники и вожатые медведей, пустовали. Гофреди держался на солидном расстоянии, не выпуская из виду малиновый плащ. Сапоги у него были в грязи и дерьме, порой он оскальзывался на нечистотах и тогда вполголоса чертыхался.
Человек в малиновом плаще шел по набережным вплоть до Пти-Шатле и на мгновение поднялся на улицу Сен-Жак, чтобы тут же выйти на улицу Бюшри. Оттуда он направился к площади Мобер, но затем резко свернул на улицу Пердю.[30]
