Йоси лежит у меня на коленях и пытается дышать. Кровь заливает ему горло. Он кашляет, хрипит и смотрит на меня. Только на меня. Я зажимаю пальцами рану, но кровь прорывается и утекает. Тут все в крови.
Почему? Зачем он здесь? Йоси умер.
Я стою, прислонившись к стене, и смотрю, как арабка в черных одеждах тащит за собой ребенка, стремясь поскорее укрыться. Мне не в кого здесь стрелять. Кому мне мстить, за что?
Вечером мне говорить с мамой Йоси.
Кто же вы, люди?
***
Складки жира на толстой шее, крепкие руки. Лицо израильтянина перед плоским телевизором в кафешке искажено. Лоб покраснел, кровь прилила к щекам.
– Ебашить их надо тварей, как тараканов! Всех, на ***, перестрелять, чтобы знали свое место, обезьяны. Суки, твари. Ненавижу их!
Ночью израильские танки обстреляли позиции ХАМАС в секторе. А ХАМАС обычно располагает свои позиции в жилых домах, в детских садах, в подвалах гуманитарных миссий. Чтобы при ударе возмездия погибло больше женщин и детей. Об этом обязательно будут кричать СМИ всего прогрессивного мира. Это выгодно тем, кто пересидит в бункере.
Я вижу пламя. Я хочу потушить этот пожар. Ведь, если его не тушить, он разрастается.
Девушка пилот боевого вертолета говорит диктору: "Мы наносим удары. Я не знаю, убила ли я кого-то". Её голос дрожит. Она не получит ответ.
Может быть, сесть где-то на перекрестке дорог и ждать спасителя? Зачем я тут? Это начинает разрывать мне душу. Я либо найду возможность что-то изменить, либо свихнусь.
Пойду, схожу к психологу, пусть даст мне шоколадку.
***
~ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: COLDPLAY – POLITIK
Я проиграла его.
Мне так тоскливо, что хочется кричать. Ну почему? Почему он не бежал рядом со мной. Не шел, не полз? Туда где свет и красота? Почему он не мог быть как я?
Все не правильно…
Щека прижата к прикладу. Палец чуть придавливает спуск. Я могу дать ему уйти. Могу сказать, чтобы он бросил ребенка и уходил. Но…
В тот момент, когда он схватил на улице первого подвернувшегося ему арабского мальчишку, чтобы прикрыться, он перестал быть человеком. Он стал мишенью, манекеном. Я не ощущаю по ту сторону прицела жизнь, лишь пустоту. Тут нет политики, тут нет крови. Здесь нет национальностей и имен. Тут только я и он – по ту сторону черты.
Мне кричат, он кричит. Отодвигаю локоть вправо. Глубоко вдыхаю. Ствол не двигается. Двигается мишень. Кажется беспорядочно, но я вижу всё как в замедленной съемке. И жду, пока голова медленно вплывет в прицел.
БАХ.
***
Отодвиньтесь от себя – вы увидите человека.
Отодвиньтесь дальше – вы увидите равнину и город.
Отодвиньтесь дальше – вы увидите континент покрытый облаками.
Отодвиньтесь дальше – вы увидите звезду, одиноко висящую во тьме.
Отодвиньтесь дальше – спираль галактики.
Отодвиньтесь дальше. Дальше! Дальше!!!
И вы решили, что ваши проблемы имеют какое-то значение для вселенной?
ГЛАВА 8. ОСТРОВ В БУРНОМ МОРЕ
~ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: BUMP OF CHICKEN – HYBRID RAINBOW
Живем на одиноком островке мы,
что волны у земли не смогут отобрать.
Его мы не найдем на точной карте,
Название никто не сможет дать.
И хоть вчера на горизонте появился
Корабль, но не подумал нас забрать.
Мы так давно искали помощь в море,
Что закрываются глаза.
Ну, не большое это горе,
ты продолжай смотреть, а я махать.
Почувствуешь ли?
Услышишь ли размытых красок цвет?
И даже если не дожить до завтра,
Мы продолжаем ждать рассвет.
(Свободный перевод песни THE PILLOWS – HYBRID RAINBOW)
Внутри меня растет противоречие. Оно рвет мне душу. Наверное, как ни старайся, мир нельзя изменить. Это может означать только одно – он именно такой, каким был задуман. Это не ошибка. Но как муторно и нудно. Даже если удается кого-то заставить задуматься, остановиться, оглянутся – это дает лишь временный эффект. Стоит отпустить контроль и мир разгибается как стальная линейка. Все возвращается на колею. Рано или поздно, все приходят к одному и тому же печальному выводу. Что все бессмысленно. Что ничего не изменить, и нет достойной цели. Что ты по ошибке на этом свете, что нечего ловить в этом болоте. Вы ведь тоже чувствовали такое, правда?
Сидим с Рами на заборе. Вокруг цветет акация, весна. Временами прилетает свежий, прохладный ветерок. Рами вообще-то тут не служит. Когда-то он был тяжело ранен и теперь на гражданке. Возит на машинке важные документы по базам туда-сюда.
– Ну, давай посмотрим. Возьмем, скажем, Японию и Израиль – оба маленькие, оба перенаселенное, ограниченное в ресурсах и территории государства. Врубаешься?
– Ну, допустим. Хотя разница немалая.
– Пойдем дальше. Обе нации создали уникальные, однако диаметрально противоположные системы воспитания. У японцев вежливость воспитывается с детства. Вежливость – не просто особенность их культуры. Это инструмент выживания. Без неё они попросту перебили бы друг друга. Вот, израильтяне – совсем другие.
– Хочешь сказать, что я не вежливый?
