Откинувшись на подушки и закрыв глаза, я пытался собраться с духом, чтобы снова открыть ЕГО. Я прижимал дневник к груди, как величайшую ценность на свете, да он и являлся таковой, потому что это была частичка души Брайана, та часть, которую не дано было увидеть никому и никогда, а уж мне тем более.
Каким же жестоким, эгоистичным и тщеславным был я тогда в свои 22 года! Я не понял самой важной вещи. Да, Брайан изменился благодаря мне, ради меня и для меня. Но так же, он изменился ради себя, чтобы, наконец, познать любовь и быть счастливым. Я пять лет добивался его, а когда получил, обвинил в том, что он перестал быть тем, кого я любил. Господи, каким же глупцом я был! Да, он стал другим, потому что, наконец, полюбил, раскрылся и снял маску. Он отдал мне себя, свое сердце, свою душу, а я не принял этого, вернее недостойно распорядился таким даром.
А потом я уехал покорять Нью-Йорк, убежденный, что мне нужно было самому добиться чего-то в этой жизни, воплотить свою мечту, раскрыть свой талант, стать самостоятельным и независимым, а Брайан поддержал, даже подтолкнул. Но тогда я еще не понимал, что даже став успешным и богатым, счастливым я смогу быть только рядом с тем, кого люблю, кому принадлежит мое сердце и сам я - весь без остатка. И все же, оглядываясь назад, я ни о чем не жалею, потому что без тех страниц в моей жизни, я не нашел бы дорогу ни к мечте, ни к своему счастью, а до сих пор бы блуждал в темноте сомнений и неудовлетворенности.
Я поднес дневник к лицу, втянул аромат кожи, ласково погладил его и открыл, всматриваясь в аккуратный, убористый почерк Брайана. Я знал, что будет нелегко снова пройти через это - думаю, никогда не будет легко. Но с маниакальностью мазохиста собирался сделать это. Снова окунуться в боль и страдания воспоминаний, читая его дневник.
