И в слёзы. Плаксивая она чего-то стало. Рановато вроде. Или опять братец подучил? Тоже чудо… лесное-поселковое. То — хнычет, то — щерится. И прозвище у него вполне подходящее — Плаксень. Ну и имена у наших предков!
Возьми-ка, красавица, чистый лист, да напиши-ка вот что:
О погибели земли Русской, об от той погибели избавлении и о глупости Воеводы Всеволжского.
— Вот так вот и пиши: о глупости…
Ныне пришло время, и уже можно рассказать о самой главной моей ошибке и о самой главной для всей Святой Руси радости. О самой большой от дел моих «догонялке».
Едва уяснил я — куда попал да какое время на дворе, то тут же вспомнилось мне и самое главное несчастие вскорости грядущее на народ сей. Бедствие называемое «Погибелью Земли Русской» или «Великим Несчастием», подобно чуме, «Чёрной Смерти», что уничтожит треть людей в странах христианских. Ибо и от сего несчастия каждый третий человек из людей русских убит будет, или от голода да холода сгинет, или в полон в страны незнаемые угнан. Однако же беда сия многократно хуже чумы. Да хоть одно сказать: после чумы пусть и пусты города, а — стоят. После же сего бедствия из каждых трёх русских городов — два пепелищами стали. Половину сих пепелищ заново и отстроить не смогли. Это на Руси-то, где всякое селение через год горит да заново строится!
Несчастие сиё состоит в нашествии новых народов степных. Сколько их разных на Русской Земле бывало… Авары и угры, торки и хазары, печенеги и половцы… Однако же новые народы — татаре и мунгалы — против всех злее. Хуже даже и гуннов с их Аттилой, которому прозвание — «Бич божий». Народы дикие, лютые, в воинском деле — искусные, в бою — хитрые да яростные… «Погибель».
Предожидая сиё бедствие, тщился я поначалу об нём и не заботиться. Ибо быть ему нескоро, лет через восемьдесят от моего здешнего появления. А по делам моим выходило, что и до завтра дожить — иной день удача немалая. Да и силы мои малы были. Размышлять же о бедах, от которых защититься не по силам, полагаю занятием вредным и бессмысленным.
Однако же, когда силы мои возросли, когда основан был городок мой Всеволжск, когда голос мой стал по Руси звучать, вспомнил я и об этой «Погибели». Неверно сказал: не — вспомнил. Ибо и не забывал никогда. Но начал о сей заботе думать, и дела свои так делать, чтобы Святую Русь от «Погибели» уберечь.
