— Без сознания, но раны ее не так серьезны. Я думаю, она сможет ковылять в арьергарде. Но тут дело в другом…Она беременна и должна скоро отложить яйцо и это — уже проблема… Пожалуй этим объясняется то, что Эрруу выпустил их лишь тогда, когда стало ясно, что малой кровью тут не обойдется…
Я обратился к дракону:
— Мы сделаем все возможное, но пойми и ты нас — мы не сможем здесь сидеть долго. Тебе нужна вода или еда? Я, думаю, мы сможем дать тебе немного обычной пищи. Также у нас есть целое поле, заваленное трупами.
— Благодарю, тебя. Если можно, дай всего.
— Ответ истинного дракона! — я рассмеялся и ощутил его эмоции — если бы дракон мог покраснеть, то он стал бы пунцового цвета. Отвернувшись, я подтвердил свой приказ кивком головы.
Сзади раздался голос дракона:
— Ты не сказал, что потребуешь в качестве платы…
Не оборачиваясь, я произнес:
— Службы. Твоей и твоих потомков.
— Мы не будем рабами! Да я лучше увижу тысячу раз смерть своего сына, чем это! — рык Кешруна отозвался многоголосым эхом в пещере.
— Я не говорил о рабстве. Я говорил о службе. Как насчет статуса Атар? В Доме?
— Нет!
— А мне? Служба лишь мне? До конца моей жизни?
Я почувствовал спиной, что дракон чуть сменил позу и задумался. Не шевелясь и не поворачиваясь к нему, я ожидал ответа. Неожиданно шевельнулась драконица и Кешрун выдохнул:
— Согласен.
— Что ж, да будет так. — прошептал я, глядя на развалины Ишакши. Между далекими руинами каменных строений замелькали фигурки вражеских солдат. Рабы иллитидов скоро опять пойдут в атаку.
Дракон зашевелился и я, обернувшись, неожиданно увидел поднявшего голову на длинной шее Кешруна. Половина его головы была в ужасающем состоянии, но даже будучи серьезно раненым, дракон поражал своим величием и мощью. На его голове красовалась корона из загнутых рогов. Чешуйки на груди были размером с ладонь и набегали друг на друга как у рыб. Дракон придвинулся ко мне вплотную. Его голос зарокотал, словно гром далекой грозы:
— Приложи ладонь к моему сердцу и поклянись, что спасешь Акрершт и моего сына!
Чешуя была твердой на ощупь и неожиданно теплой. Я ощутил, как в глубине огромного тела ритмично бьется сердце.
— Клянусь, что сделаю все, что будет в моих силах для их спасения!
Мне показалось, или что‑то изменилось неуловимо во мне?
— Ты поклялся — я услышал. — пророкотал дракон, склонив голову. — Вытяни свою ладонь — ритуал должен быть завершен.
Сложив ладонь в лодочку, я протянул руку Кешруну. С видимым усилием дракон поднял лапу над моей рукой. С длинного полуметрового когтя сорвалась капля вязкой почти черной крови и упала мне на ладонь. Капля была настолько велика, что заполнила ее до краев.
— Пей!
Набравшись храбрости, я влил ее в рот, удивленно отметив, что кровь не смочила мою руку и вообще вела себя как ртуть. Она тяжело ухнула в желудок и как будто там воспламенилась. На меня накатилась слабость и, что б не упасть, я оперся на свой рансер. Впрочем, слабость быстро проходила. Я перевел взгляд на драконицу. Похоже, она уже очнулась и лишь притворялась бессознательной.
— Твоя драконица очнулась. Объясни ей суть нашего договора и моей клятвы.
Отвернувшись, я направился к выходу из пещеры. Мимо меня пара жриц Атретаса поволокла какой‑то труп в сторону драконов. Иситес и отряд Атар последовали за мной.
