С женой они прожили почти пять лет. Детей, как ни странно, не завели.
В нем, с одной стороны, меня интересует всё, а с другой, это "всё" вызывает кучу вопросов.
Мне хочется к нему придираться. Хотя он-то ко мне придираться не стал.
Наверное, я злюсь на него, потому что он хоть и грек, но ни черта не смыслит в нашей бытности. И его советы… Для меня они выльются в еще большую проблему. Я еще хлебну за свой маленький, спровоцированный его «наукой», бунт. Уверена. Только и прекратить этот бунт не могу.
Рука сама собой тянется за телефоном. Я откладываю книгу и опускаю взгляд в экран.
Опять ввожу в строчку поиска имя
При виде художественных фото, сделанных депутату профессиональными фотографами, голые бедра покрываются мурашками.
Я вспоминаю шум воды, нервную интимность момента, низкий тембр. Как мужчина он произвел на меня сильнейшее впечатление. Только я-то для него кто? Перепуганная официантка.
От этого ужасно обидно.
Напоминаю себе: он женат, Лен. А ты… А ты – это ты.
Но это не мешает мне снова пойти о нем читать.
Перехожу во вкладку новостей. А вдруг там есть что-то о визите к нам?
Нет.
Но верхний заголовок все равно привлекает мое бурное внимание. Сердце ускоряется.
Ощущая запретность, жму на заголовок и захожу в текст. Он огромный. Состоит из множества вопросов и обширных ответов женщины, чьи фото я тоже уже видела.
Она красивая. Подходит ему. Но это не уберегло от развода.
Я немного жмурюсь и приступаю к чтению.
Андрей
– Ксень, привет. Скажи, ты охуела?
Повода веселиться у меня совершенно точно нет, но интервью жены вызывает исключительно желание смеяться.
Вероятно, это такая защитная реакция.
Пока в трубке пауза, пробегаюсь взглядом по материалу.
Молодец.
Откладываю глянцевый журнал, в котором вышел оригинал исповеди обманутой депутатской жены, на столик в спальне гостиничного номера. Подхожу к окну с непривычным видом на давно забытый город.
Я мог бы мотаться по греческим делам и возвращаться домой, но решил, что эффективней будет на какое-то время тут заземлиться. Сейчас думаю, не менее веским аргументом было и желание хотя бы ненадолго съебать от семейных проблем. Жаль, что не сработало.
Сегодняшний день мне сделали не греки, а жена, чью задержку с ответом, уверен, я расцениваю правильно. Даже с каким выражением она сейчас смотрит перед собой и молчит могу угадать.
Сжала губы. Ноздри дует. Крутит в голове защитно-обвинительную речь.
Пока Ксюха настраивается, опять беру в руки журнал и цитирую первую попавшуюся на глаза дичь.
–
– Андрей… – Она обращается устало и как бы примирительно. А я и злиться толком не могу, и слушать ее тоже хочу не особо.
– Вернемся к первому вопросу. Ты охуела, Ксень?
Взрывается.
– А что ты хочешь от меня?!! Я не собираюсь разводиться! Я предупредила, что буду бороться за нашу семью! Что не позволю одной маленькой ошибке всё перечеркнуть! А ты натравил на меня адвокатов!!!
Поразительно, как быстро во вроде как знакомом человеке обнажается целая куча не недостатков даже, а откровенно стрёмных сторон.
Я Ксюшу поначалу очень любил. Красивая девчонка из хорошей семьи. Нежная. Трогательная. Скромная. Уступчивая. Когда женился и раскрылась ярче, не кипишевал. Мы все не идеальные. Я тоже тот еще говнюк. Притремся.
Но в последние два года мы действительно больше цапались, чем жили мирно. О детях говорить перестали. Секс – реже чем ссоры. Сами ссоры — нихуя не прелюдии.
Ей не нравилась увлеченность моей новой работой. Мне – что мозг ебут по делу и без, а в ответ не дают ничего.
И это скорее всего по-любому закончилось бы разводом. Но именно Ксюха, а не я, окрасила его в цвета вульгарного блядства. И в этой связи... Нехуй перекладывать.
