– Отлично, Андрей. Раньше слышали, а теперь пришло время поучаствовать. Там уже вовсю вмешательство. Дележка. И мы себе позволить потерять лояльные округа тоже не можем. В зависимости от того, как объединятся поселки, мы можем или получить себе сразу три. – Он тычет в доску красным маркером, оставляя в центрах каждого очерченного участка решительную галочку. – Три терсовета. Треть депутатов в областном. Или ни одного. – А потом перечеркивает синим другой вариант границ. – Мы тихонько сделали опрос. Всё рассчитали. Что нужно нам – знаем. Неформальный процесс объединения уже запущен. Греки там договариваются, а мы должны мягко включиться и повлиять, чтобы поделились так, как нужно нам.
– Мы – это кто?
Меньше всего хочу услышать, что эта задача (а это задача) будет поставлена нам с Ромчиком. Легче самому, ей-богу.
– Мы – это ты, Андрей. Греки признают только греков. Так что придется вспомнить, что ты – не столичная цаца, а один из своих. Делегирую щедро обещать. Всё, что в наших силах, – сделаем.
Я киваю, чувствуя покалывание в пальцах. Для кого-то подобные задачи – тупорылый головняк, а я с удовольствием.
Отвлечься хочется.
Развлечься хочется.
Съебаться хоть на время.
Юность, что ли, вспомнить.
– Только есть условие, Андрей.
– Какое?
– Все делать максимально деликатно. Тихо. И без скандалов, я тебя умоляю. Кроме прочего, у греков еще и память длинная. Ну... Ты и сам это знаешь.
Киваю. Очень длинная. Дело говорите, Виктор Михалыч.
Мажу взглядом по так и не тронутому стакану с виски и встаю.
Дело лучше алкоголя.
Мы с Виктором Михайловичем пожимаем друг другу руки. Он ловит мой взгляд и, понизив тон, обещает не менее щедро, чем я буду грекам:
– Осенью Анатолий хочет полномочия сложить. Говорит, устал. Внуками пора заниматься, а не политикой. Должность главы финансового комитета вакантная. Нужен молодой, амбициозный, эффективный...
Это всё я. Киваю, давая понять, что не дурак. С меня – греки. Мне – желаемую давно должность.
– Хорошего вечера, Виктор Михалыч.
Ромчик увязывается за мной.
Догоняет уже у двери и как бы игриво теснит плечом. Я уступаю. Иди с богом, друг. Утомил.
Только он не опережает, а, подавшись вперед, тихо напутствует:
– Но ты там хоть одну целку-то попробуй, Дрюх. Я посмотрел... Ну персики же! – Мажу по светящемуся улыбкой ебарю-энтузиасту хмурым взглядом и, ничего не ответив, обхожу.
Заученным за десять лет "счастливого" брака движением прокручиваю кольцо, которое до сих пор как-то не снял. Пора.
Веду ободок по пальцу, освобождая фалангу за фалангой, прячу в карман брюк.
Привет, свобода.
Уже в спину несется:
– Партия благословляет, не боись!
Хмыкаю и тоже игнорирую.
Пошел ты нахуй, Ром.
С партией и целками я как-то разберусь.
Прим. автора:
Джерримендеринг (избирательная география) – манипуляция при определении границ избирательных округов для искусственного влияния на результаты выборов в пользу одной из политических сил. По сути избирателей "тасуют" так, чтобы получить выгодный для себя результат.
Лена
Метла со свистом проезжается по выбеленным, но всё равно нагретым солнцем ступенькам. Раз. Второй. Третий.
Порядок – совсем не моя стихия, но даже в нелюбимом занятии я всегда пытаюсь найти для себя развлечение. А еще поймать мелодичность. Ритм. Темп.
Получается.
Фьють. Пауза. Фьють. Пауза. Фьють. Пауза. Быстрее… Быстрее… Быстрее… Вроде бы мету порог, а вроде бы танцую сиртаки.
Стираю маленькие капельки пота со лба и, сощурившись, смотрю на палящее, дикое этим летом, солнце. Июнь только начался, а мне уже хочется сбросить кожу, как ящерице.
А еще лучше – одним движением стянуть платье и со счастливым криком пробежаться по пляжу, чтобы нырнуть в хотя бы немного прохладное море.
Только мне это не светит. В отличие от отдыхающих, которые успели занять шезлонги и дразнят мои глаза и уши вместе с тихим шумом волн.
За спиной слышен звон посуды и переговаривания дядюшки с персоналом его ресторана «Кали Нихта». В переводе с греческого «Добрый вечер».
И это чистая правда: каждый вечер мы рады принимать дорогих гостей! Но для того, чтобы вечером
На несколько секунд забросив метлу, оглядываюсь и проезжаюсь взглядом по белым колоннам, держащим вымощенную декоративным соломенным покрытием крышу летней террасы нашего заведения.
По выложенному красивой голубо-белой плиткой полу все той же ящерицей скольжу между столиков и добираюсь до сцены, где каждую пятницу, субботу и воскресенья персонал ресторана дает маленькие концерты.
С этим местом связана половина (если не больше) моих детских воспоминаний.
На третьей плите, если считать от входа, с моих восьми лет был и остается до сих пор скол. Это говорливая официантка Тамила разбила плиту сковородой, когда дядюшка отказался платить ей заработанную за сезон зарплату.
Скандал был жуткий, но выбить деньги это не помогло.
Помню имена всех кошек, которые терлись, да и продолжают тереться своими показательно худыми (хотя мы-то знаем, что кормят их тут отлично) боками о ноги посетителей.
