– Я тоже планирую поспать. Хотя бы немного. Завтра в дорогу.
– Сколько тебе ехать?
– Около шести часов.
– Ты всё время будешь за рулем?
Кивает.
Какая же я зараза, всё-таки.
Наши лица незаметно стали ближе. Не могу сдержаться. Подаюсь вперед и целую. Не так, как он меня, а просто прижимаюсь губами к губам. Потом еще раз – немного наклонив голову. И в уголок. Тот вредный, который любит кривовато надо мной насмехаться.
– Больше не ходи так ни к кому. – Андрей то ли просит, то ли приказывает.
Я в ответ улыбаюсь.
– Я больше и не собираюсь. Мне надо было один раз.
– Мстить – всегда хуевый план, Лена.
– Я не мщу. Мне скоро двадцать один и по состоянию на сейчас я не встретила взаимную большую любовь. Я могла бы ждать ее вечно, но это сделать мне вряд ли дадут. А могу жить, не ограничивая себя чужими предрассудками. Я не хранила себя ни для кого. Мне не нужен человек, который ценил бы во мне только плеву. И я не пойду по рукам, как считает дядя. Я просто... Могу делать всё, что хочу.
Закончив свою короткую исповедь, замолкаю и жду какой-то реакции. Но чувствую, что Андрей мыслит иначе. Вряд ли меня поддерживает. Но это и не нужно. Он просто принимает мое право думать так. И делать тоже. В пределах одной ночи этого более чем достаточно.
Проходит секунда. Две. Три. Что-то меняется.
Возможно, что-то большее, чем просто наше положение в пространстве.
Я не сопротивляюсь, когда Андрей опускает меня спиной на кровать. Нависает сверху. Откровенно изучает лицо. Вслед за ним – тело под раскрытым халатом.
Целует уже он. Без спешки, но снова с языком.
Я пытаюсь понять, к чему готова. И готова ли отказать, но мне не приходится.
Он не давит своим весом, а устраивается рядом. Кладет ухо на упертую локтем в покрывало руку. Проезжается кончиками пальцев по открытой для прикосновений коже.
Очень волнительно и интимно то, что живот под его пальцами подрагивает. Андрей гладит его, а я плотно сжимаю согнутые колени.
Он не дурак. Всё понимает. Всё видит. Но продолжает еле-уловимо ласкать. Я разгораюсь, но это не значит, что не боюсь.
– Ты не кончила?
Прикусываю щеку изнутри и мотаю головой. Пальцы проезжаются по линии плотно сжатых бедер до колен и возвращаются назад к лобку.
– А хочешь? – Пульс стучит в висках.
Не знаю.
Чтобы не отвечать, двигаюсь ближе. "Случайно" сжимаю колени уже не так сильно. Мужские пальцы тут же пользуются возможностью. Я чувствую прикосновения на внутренней стороне бедер.
– Можно я тоже тебя потрогаю? – Спрашиваю, пересиливая ужасное волнение.
Спокойное:
– Можно, – в ответ кажется личным триумфом. Я прижимаюсь пальцами к мужской шее. Обвожу подбородок. Трогаю губы. "Случайно" ещё сильнее расслабляю ноги и чувствую прикосновение именно там.
– Больно сейчас? – Андрей ведет с нажимом, раскрывает половые губы. Не входит, а поднимается выше. Ненавязчиво ласкает губы. Круговыми движениями стимулирует клитор. Мое тело снова отзывается дрожью. Ему страшно. Мне страшно. Но нам и хочется.
Я могу сказать «больно» и все кончится. Но я не хочу ему врать. А себя лишать удовольствия.
– Нет. Не больно.
Прикрываю глаза и стараюсь замедлить дыхание. Сквозь подрагивающие ресницы вижу, как мужской взгляд скатывается по моему телу вслед за рукой.
– Тогда расслабься. Я осторожно.
Я киваю и медленно увожу колено в сторону, чувствуя, как он наклоняется и касается губами моей шеи, а внизу пальцы не столько исследуют мое тело, сколько обманчиво-нежно учат его быстро и ярко кончать.
***
Когда Андрей собирал свои вещи, я следила за ним с кровати. Казалось, ему даже не интересно, сплю я или нет. А мне очень интересно было провожать его по комнате. Запечатлять в памяти моменты и движения. Выверенные и какие-то… Неповторимо мужественные.
Я сама не заметила, как уснула, а проснулась из-за поцелуев на теле. В четыре утра, перед выездом, мы попробовали ещё раз. Это был второй в моей жизни полноценный болезненно-сладкий половой акт. Со счастливым концом.
Он закрепил в моей голове уверенность, что секс – это правда прекрасно.
Я была не настолько скована, как впервые. Члену Андрея во мне опять было тесно, но мне под его весом, с ощущением трения кожи о кожу, – хорошо-хорошо. До стыдного.
Мне и сейчас хорошо. В животе сонно порхают счастливые бабочки. Колени приходится стискивать, когда накатывают воспоминания.
Но ночь кончена. Я снова сижу в красивом черном Мерседесе со светлым кожаным салоном. А в багажнике лежит депутатский чемодан.
Он уезжает.
Я возвращаюсь.
Наша история заканчивается.
– Вот тут сверни.
Прошу негромко, потому что любые слова в пропитанном тишиной и спокойствием салоне звучат раздражителем, и тут же слышу мягкие щелчки поворота.
Андрей сворачивает в самый безопасный, на мой вкус, переулок на окраине Меланфии и замедляется.
Машина катится практически по инерции, а я осознаю, что увлекательное путешествие подходит к концу.
Мне пора возвращаться в свою жизнь, закончить подготовку к побегу-поступлению и смело шагнуть в неизвестность пути к своей будущей славе.
Мерседес останавливается, но мотор Андрей не глушит.
