У Лены Шамли всё получилось. Скандал был знатный. Отъезд – громкий.
Я знаю это не потому, что был свидетелем, а по рассказам оставшихся на побережье хороших знакомых. Ну и потом уже – с подробностями слушал историю от самой Лены.
Моя помощь не понадобилась. Она всё сделала сама.
Её дядька на нервах даже отлежал в больнице с кризом. Но я надеюсь, на свой счет Лена это не принимает.
Положа руку на сердце, я бы такой хуйней, как она, не страдал. Но в её жилах, видимо, правда течет жаждущая сцены кровь. И я считаю, что она имеет право гордиться тем, как себя отстояла.
В университет поступила. Бюджетница. Учится.
Я уговорил экономическую заочку пока тоже не бросать. Никому ещё лишний диплом не был лишним.
Свой номер дала мне, как обещала. И не только номер. Да.
В конце августа я снова ездил на побережье. Она настроилась бороться за место в общежитии, но я подумал, что от некоторых войнушек ее можно оградить. О ней никто не позаботится, к сожалению. Но почему бы не позаботиться мне?
Снял ей квартиру на год. Сколько она стоит – Лене знать не надо. Но она и не спросила. По ней видно, что пусть молодая, а с умом всё хорошо. Умеет и подумать. И смолчать. И принять. И не навязываться.
В тот приезд я провел в городе три дня. Днем по делам, ночами – с ней. Думал, хотя бы поужинаем куда-то сходим. Нельзя же только трахать девку. Но не успели. Значит, в следующий раз. Если он случится.
Лена не знает, но в её Университет я тоже заезжал. На условиях конфиденциальности и с предоставлением личной депутатской благодарности, которую в будущем можно будет "обналичить" услугой, попросил ректора проконтролировать, чтобы девочка училась без ненужных ей нюансов. Покровителя искать не надо. Ни продюсера. Ни мастера.
Ленка классная, но всё равно в силу возраста наивная. А я хочу, чтобы она подольше пожила в мире, где её несомненный талант развивается без надлома. Надеюсь, собой я её не ломаю.
Именно поэтому с содержанием сложнее. Чтобы ей не приходилось устраиваться на ненужную сейчас работу, предложил найти в университете подружку из приезжих, но денежных. Сдавать ей вторую спальню, а плату за аренду оставлять себе на карман. Когда списывались в последний раз, соседку себе Лена ещё не нашла. Говорит, ждет приезда соседа. Видимо, по подушке.
Я хмыкаю, но билет брать не тороплюсь.
Работы много. Да и шатко всё. Не уверен, что стоит ввязываться и продолжать.
Сажать её на зарплату и по сути в обмен на бабки эксклюзивно трахать мне не хочется. Как и давать какие-то далекоидущие обещания. Я в душе не ебу, как жизнь дальше повернется. Моя и её. Сейчас нам хорошо вот так, как есть. Без ожиданий. Обязательств. Долгов и чувств.
Как там она сказала? В Петра я влюблена, но мы друг другу не нравимся и со мной проще?
Я согласен. Нам друг с другом очень просто. На большее я не способен. Лене большее сейчас некогда. В ней бурлит восторг от новой жизни. Я это чувствую. Рассказывает о своей учебе – захлебывается. Она там. Я тут. И пока это взаимно нас устраивает – мы есть в жизнях друг друга.
У нее всё самое лучшее впереди, а у меня... Ленка не виновата, что во мне всё лучшее выжег неудачный брак.
Поколебавшись несколько секунд, удаляю ненавязчивое:
Опять же: ни ей сейчас некогда. Ни мне.
Решаю вечером все же пробить свой график и может быть выделить пару дней на поездку к морю, только уже после выборов.
Пусть скандала мы успешно избежали (никто не заподозрил, что невесту уважаемого семейства Мелосов испортил «дорогой гость»), я предпочитаю не лезть на рожон.
Блокирую мобильный и прячу в карман. Выхожу из кабинета и беру у Марины готовую папку для заседания. Это будет уже третий мой комитет. Не могу сказать, что на первом волновался, а сейчас это и вовсе рутина.
Иду по коридору в сторону подготовленного зала, здороваясь с сотрудниками секретариата и депутатами.
Успеваю зайти, сесть на место главы. Достаю жужжавший несколько раз телефон и читаю с экрана:
Бесячая манера. Можно сразу по сути, Лен?
Она строчит, а я напряженно смотрю на открытый диалог.
Между нами всё легко и ненавязчиво, да. Но я, блять, жду подвоха.
А вдруг обозленный опрокинутый малой к ней доебется?
Вдруг дядька гадость сделает? Он лишился своих влажных мечт о гостинице. Как и перспектив стать чем-то большим, чем пиздабол средней руки.
Это все будит во мне странные чувства. Когда не можешь, да и права не имеешь, ограничивать свободу другого человека и определять за него будущее, но хочется навязать свои представления о безопасности, чтобы самого отпустило.
Обычно держусь, а сейчас волнуюсь.
Ленка печатает долго, а в итоге мне прилетает лаконичное:
Да просто возьми и набери. В чем проблема?
Встаю со стула, со скрипом его отодвигая. Глянув на удивленную Марину, объясняю:
– Важный звонок. Выйти надо.
Она кивает. И объявляет, что комитет начнется с задержкой в пять минут.
