— Сколько всадников записать?
— Пиши тыщу!
— Сколько парашютистов подготовили?
— Пиши двести!
Реальных результатов было мало. Зато бумаги с отчетами отправляли пачками, хотя понимали: вряд ли в центре их читают.
Вместе со мной оказался в этом комитете ДОСААФ инструктором мой бывший командир полка. Так мы и сидели друг против друга: я — рядовой, он — полковник.
— Помнишь, как было в нашем запасном полку? И мы задумывались каждый о своем.
Я вспоминал сорок четвертый год… Кормили нас плохо, солдаты стремились добыть себе хоть одну-две картошины. А служба тяжелая: вставали в шесть утра и до двенадцати ночи на ногах, да еще ночные подъемы. Готовили на фронт по принципу: тяжело в учении, легко в бою. Командир полка — тот, что сидел теперь рядом со мной,— приезжал утром на развод на рысаке. Был он мужчина в теле, жилось ему, видимо, неплохо: в части было подсобное хозяйство. Недаром же, вспоминая, теперь прошлое, говорил:, «Хорошо жили!» Мне же доставалось с того подсобного хозяйства несколько картошин…
Просидел я в ДОСААФ шесть месяцев и понял: нет, не так я начал жизнь. Да тут еще взялся строить саманный дом. А душу грызла тоска.
Жили мы тогда у тещи, Клавдии Петровны,— приткнуться было некуда. Она одна растила четверых детей. Еще была бабушка, Анна Евстафиевна. Помню, до женитьбы она все пытала меня:
— Согласен тыквенную кашу есть? — Согласен.
— Ну тогда женись.
— Что ж ты такого босяка нашла? У него ж ничего нет.
— Ничего, бабушка,— не огорчался я. — Мы еще будем жить в Москве.
— В Москве? Ишь какой генерал… Взяли тебя в Москву. Ты хоть костюм-то купи.
И вправду — ни специальности, ни добра. В вещмешке алюминиевый котелок и ложка — все мое солдатское хозяйство. Свадьбу справляли — поели тыквенной каши без хлеба и стали думать, как располагаться в крохотном помещении 'на ночлег.
Поэтому, когда получил я должность в комитете ДОСААФ, начал подумывать о собственном жилье, кое-что приобретать для стройки. Но на душе кошки скребли.
Как-то утром поднялся я раньше всех, сел на крыльце и задумался: «Что же я делаю? Ведь были мысли, мечты!»
— Слушай, пока все спят, купи у меня это барахло!
— Какое?
— Да материал на дом. Все! Я больше не строю. Ну что, покупаешь?
— Что ж, раз продаешь — куплю.
— Что такое? — закричала теща. — Куда?
— Все, мамаша,— говорю,— конец! Начинаю новую жизнь.
— Видишь, все люди как люди, наш сосед дом построил, свинью купил. Все понемногу обживаются. А у тебя действительно не муж, а настоящий босяк!
