Так начался «мельничный конфликт».Суть его в том, что заказчик не нес никакой ответственности за то, будет сдан объект в этом году или в следующем, В подрядном же договоре, который подписала бригада, был указан срок сдачи. И именно эта дата определяла, выполнен бригадный подряд или нет — со всеми вытекающими отсюда последствиями, вплоть до материальных. Формально выходило: мы не выполнили подрядного договора, хотя людипостроили мельницу в рекордные сроки.И вот стройка опустела. Большинство монтажников покинуло объект: ведь у них он не числился как вводный, таким он значился только в договоре строителей. И в этом — еще одна «болевая точка» бригадного подряда.Субподрядные бригады, так же как и заказчик не несли ответственности за сдачу объекта в срок. Они выполняли лишь свои отдельные специализированные работы.Только мы одни отвечали за все.«Подрядный договор сорван!»Промолчи я тогда, и эта оценка оказалась бы окончательной. Но я не промолчал. Позвонил в Москву — в Совмин, объяснил все заместителю Председателя Совета Министров СССР В. Э. Дымшицу.Через два дня после этого разговора «скорая помощь» увезла меня в больницу с сердечным приступом.Но звонок в Москву помог многое поставить на свои места. Срок ввода мельницы был перенесен на первый квартал 1978 года, признали и рекордные результаты нашей работы…Мельницу приняли в конце марта 1978 года. Врачи разрешили мне участвовать в митинге, посвященном пуску предприятия, где предстояло выполнить почетную миссию — вручить символический ключ директору комбината. Положительные эмоции полезны для сердца, считали врачи.Приготовили неожиданный сюрприз работники мельницы — привезли с хлебозавода свежий, еще пышущий жаром, только из печи хлеб из первой мурманской муки. Досталось его понемногу всем — и членам Государственной комиссии, и тем, кто трудился на мельнице. Особый вкус был у этого «трудного» хлеба.И все-таки… Когда мы заключали новый договор на строительство одного из объектов комбикормового завода, три человека отказались подписать договор — проголосовали против. Так отозвался «мельничный конфликт» на бригадном подряде.В тот самый предпоследний январский день, когда на мельницу прибыл представитель Государственной комиссии, появилась там и группа творческого объединения «Экран».Был задуман фильм о строителях Мурманска, первыми в стране внедривших подряд на возведении промышленных объектов.Группа, возглавляемая режиссером Н. А. Соболевой и сценаристом, комментатором Центрального телевидения Ю. Н. Мироновым, должна была зафиксировать триумф бригадного подряда.Пуск мельницы! Овации! Цветы победителям! Полная, окончательная, прекрасная победа!Но жизнь распорядилась по-своему. Пуск мельницы и счастливые лица рабочих и инженеров пленка запечатлела. Но не было триумфа бригадного подряда, не было победы коллектива. Комиссия, чтобы подтвердить этот факт, не явилась.И Миронов с Соболевой стали перед выбором: уезжать домой или продолжать съемки?И что снимать? Никто не мог предсказать, что будет дальше. Авторы фильма — подлинные бойцы в . искусстве — приняли единственно верное решение: снимать жизнь как она есть.Когда всем уже стало ясно, что мельница приниматься не1 будет, страсти накалились до предела. Группа же продолжала работу: перед ней чуть ли не ежеминутно разворачивались самые острые производственные ситуации, появлялись все новые и новые лица. Когда уже не осталось ни одного сомневающегося в том, что комиссия не приедет, Ю. Н. Миронов прямо из прорабской стал звонить в Москву в Министерство заготовок, требовать прибытия в Мурманск комиссии для серьезной и обстоятельной работы по приемке уже практически действующей мельницы.Это происходило в то время, когда местные руководители уже смирились с положением: год в запасе— не так уж и плохо.Поскольку в объектив попадали самые острые и не всем приятные эпизоды, деятельность киногруппы встретила неодобрение у хозяйственных руководителей.Съемки прекратились. Тогда Ю. Н. Миронов вылетел в Москву и привез официальное разрешение доснять фильм, который позднее был показан по Центральному телевидению.Мне часто задают вопрос: означает ли название киноленты «Дело не в премии» несогласие с концепцией известной картины «Премия»?Этот вопрос мне напомнил разговор с одним из бывших партийных руководителей Мурманской области. Во время истории с мельницей он заявил так: «Слушай, Сериков! Вот ты за премию бьешься. А Потапов — он настоящий советский человек — от нее, наоборот, отказывался». На что я ответил: «Дело не в премии. А в том, чтобы труд оценивался по заслугам. А Потапов был вовсе не против премии. Он был против уравниловки и фикции».На стройку я больше не вернулся: врачи категорически запретили мне беспокойную работу. Сердце требовало отдыха — сказались 27 лет бригадирства, хотя пролетели они как один день. Хватило всего — и радостей и горестей.Всю свою жизнь я провел в полном смысле слова на строительных лесах. Сколько требовалось сил и нервов, до предела напряженного труда, чтобы росли новые здания, заводские корпуса…Почему же от строителей до сих пор нередко требуется это высшее напряжение сил? «Почему,— спрошу я вслед за бригадиром Потаповым из фильма «Премия»,— мы должны быть героями, чтобы работать нормально?»Дисциплина, знания, порядок — вот что требуется в нашем строительном деле.Помню, в 1945 году я какое-то время исполнял обязанности замкового. Есть такая военная специальность в артиллерии.Так вот, там скорострельность пушки зависела от действий боевого расчета. Каждый из нас, согласно инструкции и отведенному ему времени, точно выполнял определенную операцию. Ящичный открывал ящик и подавал снаряд заряжающему, заряжающий одним движением вталкивал его в ствол, я молниеносно закрывал замок, а наводчик в считанные секунды наводил орудие на цель и по команде командира расчета производил выстрел.Все в совершенстве знали свое дело и норму времени на операцию. Достигались эти до автоматизма отработанные действия высокой сознательной дисциплиной и ежедневным напряженным трудом.На «гражданке», когда жизнь заставила перечитать массу различной экономической литературы, я с удивлением обнаружил, что нам, молодым и далеким от науки солдатам, нужно было то же, что и производственникам; четко поставленная цель, точные стандартные инструкции, нормирование операций…И все-таки… Порядок порядком, но есть еще и обычная человеческая совесть. Это, думаю, главное.Равнодушие опасно во всех своих проявлениях, оно, как ржавчина, разъедает человеческую личность. Сегодня мы спокойно смотрим, как наш товарищ выносит со стройки пару досок («Подумаешь, мелочь…»), завтра отмахнемся от чужой беды («Я же не солнце — всех не обогрею!»). Потом вообще привыкаем, что лучше «не высовываться» — так оно спокойнее.«Тебе что, больше всех надо?» — иногда спрашивают у человека, вкладывая в этот вопрос неодобрительный смысл.Если человек не обыватель, он отвечает гордо:
