показать себя…Меня всегда удивляет позиция иных бригадиров. Ходит по стройке с деловым видом, все кому-то звонит по телефону, куда-то спешит, а в бригаде у него 15 человек. Я всегда считал: в небольшом коллективе бригадир должен работать за двоих. Что бы мы ни делали, впереди шел я. Таскали на «козе» кирпич, выкладывали перегородки — я первый, а позади, как стая журавлей, выстраивалась бригада. Если копали траншею – отмерял себе пять шагов, следующему пять, еще пять. И говорил: «Начинаем!»Конечно, это трудно — быть первым. Но личный пример имеет огромное значение. Понял это с первых дней своего бригадирства.О той бригаде у меня остались самые добрые воспоминания.Все мы, 18 человек, несмотря на трудности и превратности судьбы, были жизнерадостны, полны оптимизма и, главное, молоды. Мне — самому старшему — было двадцать восемь лет, а младшему — всего шестнадцать. Ни у кого из нас не было строительных профессий. Их надо было еще приобретать.Числились мы в своем СМУ как бригада разнорабочих. В пятидесятые годы такие коллективы были во всех строительных организациях: копали землю, убирали мусор, пробивали отверстия в стенах и перекрытиях для смежников, выполняли массу утомительной, однообразной и чаще всего чужой работы. Курсов в то время для рабочих было мало, профессии получали кто как мог.После работы мы подолгу наблюдали, как красиво трудятся каменщики из бригады Кочнова, плотники, арматурщики, бетонщики из бригады Пробичева и другие кадровые рабочие, и старались на своем объекте сделать не хуже. По нескольку раз переделывали кладку. Посмотрим: не нравится! Разбираем, очищаем кирпич, снова кладем. По семь-восемь раз переделывали и другую работу, но от своего не отступали.За счет упорства, настойчивости и крепкого желания мы постигали строительную науку, но при этом выполняли и положенную бригаде норму. Давалось это нелегко. К примеру, последний раствор мы заказывали на самый конец смены — на пять часов— и, вырабатывали его только к семи-восьми часам вечера. Так научились мы строить и стали первой комплексной бригадой в Бокситогорске.Много раз я начинал работу с новыми бригадами. Приходили в них разные люди, в том числе и такие, кто вместо паспорта предъявлял справку об освобождении из места заключения. Таких набиралось немало. Все они со временем становились хорошими специалистами, а главное, настоящими людьми. Мы никогда не оглядывались на их прошлое. Зачем тревожить память?Значимость цели, организация труда, добрые отношения в коллективе — вот что определяет успех бригады.Эти принципы я усвоил в первый же год своей бригадирской деятельности.Поэтому, когда мне говорят: «Эта бригада плохая, а та хорошая», я не верю. Не бывает такого, чтобы в одной собрались только хорошие люди, а в другой – плохие. Здесь совсем другая причина: не сумели руководители, в первую очередь бригадир, объединить людей в единый коллектив на здоровой, нравственной основе.У меня получилось — и на стройке появилась еще одна хорошая бригада.Конечно, рабочие коллективы не похожи друг на друга. Каждый неповторим. Но есть для всех один закон: чтобы бригада стала спаянной и крепкой, ей нужно дать настоящее дело. Если такого дела нет, любые усилия по созданию и воспитанию коллектива бесполезны.СЕВЕРНАЯ ОДИССЕЯЖизнь налаживалась. Затягивались раны, сглаживались рубцы, высыхали глаза у женщин. Менялся облик Земли, и космос готовился принять первого человека.Произошли перемены и в моей жизни: я обрел наконец свое первое настоящее жилье — комнату в благоустроенном кирпичном доме.А через три месяца, бросив домашний уют и оставив ненадолго свой «армейский обоз» — жену и двоих ребятишек, семилетнего Владислава и четырехлетнюю Аллочку,— я отправился захватывать новый плацдарм. На этот раз — Север.Со мной по комсомольским путевкам ехали из Бокситогорска еще 17 человек. Почти вся бригада. С некоторыми, например, с Анатолием Павловичем Кожевниковым, пришедшим в бригаду мальчишкой, так и проработали рядом всю жизнь: сперва в Бокситогорске, потом в Заполярном, и, наконец, в Мурманске.Север притягивал как магнит.Обосновались мы на самом краешке Кольского полуострова. Со временем это будет поселок Горный, потом Северный и, наконец, окончательно — поселок, а потом и город Заполярный. Но тогда мы называли это дикое, необжитое место, где нам предстояло возвести Ждановский горно-обогатительный комбинат, сорок первым километром.Суровый край не пугал: у нас уже был опыт, мы энергично взялись за работу.— готовить фундамент под деревообделочный цех. И вдруг — невероятно, но факт! — за час набили лишь одно ведро грунта. Всей бригадой!Я взял ведро, принес в контору, поставил на стол начальнику:
