— Спасибо, — сказал ему Федор, кивая на сумку.
— Да не за что, — охранник оглядел палату и с довольной ухмылкой остановился на диване в углу. — Ну, что я тут останусь. А вы езжайте. Отзвонюсь, как очнется.
— Хорошо, — Нина звучала деловито. — Кариш, настаиваем, чтобы ты поехала к нам.
Девушка обомлела: «Я? К ним? Без Зайкина?», и от неожиданности не смогла толком ничего выдавить.
— Это было не предложение, а приказ, — Федор коротко посмеялся. — Мы не будем тебе сильно докучать. Можешь, хоть сразу закрыться в его комнате.
— Ладно, — она сдалась, и только потом подумала, как неправильно это прозвучало, будто, действительно, соглашалась насилу, чтобы закрыться в комнате. — То есть… раз вы настаиваете… с удовольствием приму ваше приглашение.
— Ну, вот и отлично, — Нина взяла ее за плечи и двинулась к выходу.
Они все поблагодарили медсестру и еще раз Алексея. Тот на прощание подмигнул Карине. Она обернулась у самой двери, хотела увидеть Зайкина, убедиться, что он все еще есть и в безопасности.
Автомобиль вел Федор. Нина сидела рядом на переднем пассажирском. А Карина с комфортом устроилась на заднем сиденье их «Мерседеса». В салоне тоже приятно пахло: пихтой и кожей. Несмотря на выпитый кофе, ее клонило в сон. В дороге Нина с Федором ее не тревожили. И между собой почти не разговаривали. Все слушали радио.
В квартире Нина опять предложила гостье тапочки, хотя Карина уже знала, что в этом доме они лишние, но все равно обулась.
— Проголодалась? — спросил Федор.
Карина, только подумав об этом, почувствовала пустоту в желудке. От нее уже резало.
— Киря как раз сегодня приготовил свою фирменную индейку. И много чего еще. У тебя планировал остаться. Столько наготовил, мы думали, он к тебе уже с концами переезжает.
Она улыбнулась и последовала за ними по коридору.
— Тебе принять ванну надо, — Нина обернулась, когда они вошли в кухню. — Возьми там у Кири что-нибудь типа толстовки. Или я могу свое платье дать.
— Я толстовку возьму, — Карина обрадовалась возможности укутаться одеждой Зайкина и отправилась в его комнату.
По-хозяйски все тут уже знала и спокойно порылась в его вещах. Взяла не чистую толстовку из шкафа, а ту, что валялась на пуфике, явно ношенную, еще пахнущую пряным кокосом.
Принимать ванну ей показалось слишком барским делом, поэтому она довольствовалась душем. Смывала не столько его кровь, сколько свою прежнюю жизнь. От этой мысли заметно полегчало.
На кухне Нина с Федором встречали гостью разогретым ужином. Обошлись без украшательств, но расставили всю блюда, которые сын им оставил: индейку с яблоками, несколько салатов, жареный рис и, наконец, пирог в форме сердечка. На нем было написано «Не скучать без меня». Карина заулыбалась и в противодействие сразу по нему заскучала.
— Да, Киря нам периодически оставляет дурацкие послания, — усмехнулась Нина, садясь за стол. — Иногда даже рисует наши кривые рожи на пирогах. Пока лучше всего получался хомяк. Степка Пятый просто тестогеничный.
Карина посмеялась и села на стул, который ей приготовили. Федор ставил чайник. Они уже переоделись в домашнюю одежду. На этот раз оба были в махровых халатах, а выглядели в них плюшевыми.
— Творческий у нас парень, — с гордостью заявил Федор. — Фигурки еще разные лепит из мастики. У него тут целый шкаф.
Включив чайник, мужчина подошел к закрытой навесной полке и достал оттуда влюбленную пару, которая целовалась.
— Он, конечно, говорил тебе не показывать, но мы никогда его не слушали, как и он нас, — Федор коварно ухмыльнулся. — Так что смотри. Это вы.
Карина переняла фигурку и пригляделась. Лица было не разобрать, но сзади она на себя походила. Каштановые волосы, обтягивающее платье, выпирающая попа. И Зайкин был еще кудрявым блондином в цветастом костюме.
— Как мило, — она принюхалась.
Фигурки казались твердыми, но поверхность рассыпчатой, и пахли сладостью.
— Так Федя успокойся, а то сейчас замучим ее рассказами о любимом сыночке. Старые фотоальбомы пустишь в ход, — Нина похихикала в ладошку и посмотрела на девушку в поисках одобрения.
Карина улыбалась. Была не против посмотреть на мелкого Зайкина и послушать истории из его детства, рассказанные не им самим, а теми, кто его помнил еще с рождения.
— Что ты меня перебиваешь? — Федор не умел злиться, скорчился, но звучал все равно мягко. — Я, в отличие от тебя, веду себя, как положено папке. Сейчас принесу фотокарточки. У нас еще зубик его первый где-то был.
— Ох, — Нина махнула на него рукой — со всем давно смирилась.
Девушка засмеялась. Ей тоже хотелось дожить с Зайкиным до той стадии отношений, когда все уже давно перебесило, знакомо и понятно, никаких тайн и секретов. Когда все просто. Возможно, скучно, но зато спокойно.
— Этот зуб, между прочим, Федя ему и выбил, — шепнула Зайкина, когда муж исчез за дверью. — На велосипеде учил кататься. Теперь всем гордо показывает, как орден.
