- Добрый вечер. Прекрасная игра!
- Добрый вечер. Спасибо, но вам ли не знать, что сегодня у нас был просто слабый соперник.
- Мне показалось, что этого соперника слишком быстро отправили в нокдаун и тут же в нокаут.
Она с легкой грустью улыбнулась и добавила:
- Зайцев забил потрясающе красивые голы, и мои мальчики захотели сфотографироваться вместе с ним. Это возможно?
- Почему бы и нет?
Для этих сирот я был готов организовать фотосессию не только с Андреем, но и со всеми игроками команды. Я вернулся в раздевалку и в двух словах изложил Зайцеву его задачу. То ли тень Серебровского, то ли мой авторитет и энтузиазм сыграли свою роль, но Зайцев нафотографировался на целый альбом. Было забавно смотреть, как два маленьких мальчика искренне благодарили мальчика постарше. Серебровская же поблагодарила меня и уговорила детей сфотографироваться и со мной тоже. В целом, весь процесс занял не более пятнадцати минут, но удовольствия от сделанного я получил не меньше, чем от самой игры.
Красивая победа. Крупная победа. Сухая победа. Хет-трик и дубль в одной игре. Удалось избежать травм. Чего ещё желать? Но встреча с вдовой напомнила мне о нашей беседе. Услышанное невозможно было просто забыть. Мозг жаждал определённости. Неужели кто-то в команде сплавлял игры? После такой победы в это нелегко было поверить. В это невозможно было поверить. Как невозможно было и не поверить Серебровскому, сумевшему разглядеть в стольких мальчишках зёрна таланта. Я решил заполучить записи игр прошлого сезона и неспешно, в комфортных домашних условиях пересмотреть их. Оказалось, заполучить их несложно. Они имелись в компьютере нашего оператора. Моя просьба Виталия не удивила. Он был фанатом футбола и ценил преданность футболу в других. От меня потребовалась только флешка с большим объёмом памяти. Приобрести её я не догадался, и Виталий одолжил мне свою.
Наш оператор готовил отдельные DVD для всех амплуа игроков с нарезками матчей предстоящих соперников: для нападающих - систему игры в обороне, сильные и слабые стороны, как всей обороны, так и отдельных её игроков; для защитников и вратаря - манеру игры нападающих, излюбленные приёмы, сильные и слабые стороны. Это была титаническая работа, работа патриота клуба. Диски Виталий раздавал всем игрокам. Это была информация, которая могла с большой долей вероятности пригодиться в игре. И только для меня он ничего не готовил.
- Серебровский относительно вас никаких указаний не давал. И Золотов тоже.
- Вот я и подумал, раз гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Я полгода в команде и мне давно пора получше разобраться, хотя бы, в игре собственной команды.
- По-моему, вы органично влились в состав команды. А уж ваши голы, просто шедевры. Они - мой золотой обменный фонд!
- Это как?
- Я же не в состоянии записать игры всех команд, вот и обмениваюсь информацией со своими коллегами из других команд. Думаю, догадываетесь, что больше всего пользуется спросом.
- Так ты мои секреты значит выдаешь?
Моя шутка смутила оператора.
- Ну, в общем-то, да, но вы же понимаете, что шила в мешке не утаишь... Они и сами вас снимают...
- Тогда скажем по-другому, ты, значит, делаешь мне хорошую рекламу. Но заплатить тебе за неё я не могу.
- Вы меня дважды смутили. Просто не знаю, когда вы серьёзно говорите, а когда шутите.
Но было видно, что у него отлегло от сердца.
- Сделай мне нарезку об игре вратарей, и я тебе всё прощу!
Я вновь закончил фразу с повышением тона, но второй раз оператор "не купился". Он рассмеялся и пообещал выполнить мою просьбу как можно быстрее.
* * *
Вдова Серебровского невольно напомнила мне о его подозрениях. Я пришёл к себе домой и на листочке своей записной книжки написал весь состав команды. А затем стал неспешно размышлять.
Вратари - Дубинин и Лобов. Володя не мог быть предателем, его игра говорила об этом. У него были ошибки, но то, как он бился на футбольном поле, защищая свои ворота, не давало никаких оснований в нём сомневаться. Он был последним в команде, кого я заподозрил бы в двойной игре. Иван также не мог быть предателем. Здесь всё обстояло гораздо проще. Он очень мало играл за основу и просто был не в состоянии влиять на результат.
