Игра немного успокоилась, обе команды стали осторожничать. Хотя моменты продолжали возникать регулярно и у тех, и у других ворот. Медленно, но уже привычно, наша команда всё больше и больше стала прижиматься к своим воротам. Это становилось системой. В душе разрасталась тревога. Мои одноклубники перестали успевать за соперником, слишком часто неоправданно теряли мяч. Запахло жареным. Его вкус я буквально ощущал. И тут случился не совсем логичный гол. Очередную вспышку активности Борзова поддержал капитан. Точно обмениваясь передачами, они упорно приближались к воротам. Градус напряжения стремительно рос, и всё внимание игроков обороны переключилось на них. И тут как черт из табакерки выскочил один на один с вратарём подзабытый всеми Соколов. Неожиданная передача Медведева подарила Виктору шанс, и он его не упустил.
Это случилось за несколько минут до окончания основного времени матча. Финиш был близок, и хозяевам ничего другого не оставалось, как пойти ва-банк. Подгоняемые зрителями, они всей командой навалились на нас. У нашей команды было одно желание удержать горевший на табло счёт. На что-то иное у ребят не хватало сил. И воли. На 90 минуте нам пришлось убедиться, что футбольные заповеди ещё работают. Справедливости ради стоило заметить, что пенальти на возрастном форварде не было и близко. А был откровенный нырок игрока противника, которого арбитру следовало бы наказать за симуляцию. Но... был назначен пенальти. Слабые протесты и невозмутимая реализация. Ничья. Мы сами позволили сопернику войти с мячом в нашу штрафную площадь, а у судьи, теперь это было уже очевидно, были дети. Во втором тайме цена на его услуги, очевидно, выросла.
Бог с ним, с этим судьёй. После всего пережитого ребята были довольны и ничьей. А как не радоваться этому, если большую часть времени команда провела в обороне. Я провёл весь матч на скамейке запасных и видел, что команда этот матч, по сути, проиграла, а ничейный результат нам принесла своей активностью молодежь. Только этому и можно было по-настоящему порадоваться. Команда же, за исключением капитана, молодежь не поддержала. Слишком прижалась к своим воротам. Дала возможность противнику спокойно укрощать непослушный мяч. Я ничего не стал об этом говорить Зайцеву и Соколову, когда они подошли ко мне. Я лишь по достоинству оценил их игру и пожал им руки. Всё-таки ничья в гостях.
По дороге в аэропорт я сел в автобусе рядом с Медведевым.
- Ты не прольёшь мне на сердце бальзам? У меня почему-то нет удовлетворения от последней игры.
- А откуда ему взяться? Может быть, по игре мы и не заслуживали победы, но по факту дважды выходили вперёд, и дважды не удержали преимущество. - В тоне Михаила сквозило явное раздражение. - Мы начали сползать вниз в турнирной таблице.
Оказалось, не я один отслеживал наше турнирное положение.
- Это естественное следствие нашей невразумительной игры.
- Меня тоже жутко бесят наши американские горки: то есть игра, то её нет. Я не могу понять, почему так получается.
Оценки снаружи и изнутри были одинаковы. Значит, мне ничего не показалось.
- Я думаю, что и болельщики это заметили.
- Не все. Лишь те, кого интересуют не только очки.
- Надо что-то делать.
- Но что?
Остаток дороги мы провели молча. В голову приходили разные решения нашей проблемы, но не все они подходили для нашей команды.
Я обдумывал предстоящую игру, но ничего стоящего не мог придумать. Оставалось только попытаться воззвать к самолюбию игроков. Уже расстегнув ремень безопасности и покидая самолёт, я поделился своей обеспокоенностью с капитаном.
- Следующая игра будет опять с командой из середины турнирной таблицы. Но они обыграли нас на нашем стадионе. Мне помнится, в той игре здорово саданули по моей рабочей ноге. Дело чести вернуть все "должки".
- Двумя руками "за", надо вернуть. Только мне ещё помнится, именно об этой игре ты сказал: "мастер-класс". Пожалуй, сделать это будет нелегко.
- А у нас есть альтернатива?
* * *
Именно в этот город мне рекомендовали не приезжать. И именно в этом городе нам нужна только победа. Если, конечно, мы ещё хотим выйти в высшую лигу. Как-то незаметно мысль о Премьер-лиге обосновалась в моей голове. Не шла из головы и другая мысль. Насколько серьёзно можно воспринимать угрозу, которую ты даже не слышал лично? Угрозу за то, что ты даже ничего и не успел сделать. Прошло три с половиной месяца. Как часто сгоряча, в сердцах, мы грозились убить человека. И практически никогда не осуществляли обещания такого рода. Я понимал, что поделись я с одноклубниками об этой заочной угрозе, и в команде начнёт гулять слух о паранойе Иванова. На их месте я бы тоже сказал, что "человек свихнулся на почве звездной болезни". Поэтому говорить о маловероятной опасности я никому не стал, а для себя решил всё же держаться поближе к ребятам. Вот уж действительно, "мне нельзя было отрываться от коллектива".
