Довольно странное понятие о чести. Однако было не дискуссий. Мой противник профессионально размахивал ножом, и мне пришлось вспомнить все свои навыки, что остаться в живых. Пару раз ему удалось подрезать меня и это привело меня в ярость. Я вспомнил свой предыдущий неравный "бой" и когда мой соперник собрался сделать очередной выпад в мою сторону, я швырнул ему в лицо всю имевшуюся в кармане мелочь. Этой маленькой хитрости хватило для того, чтобы я успел ударить ногой в его опорную ногу. Насколько успешен оказался мой манёвр оценивать было некогда, но какой-то результат всё же был. Мой противник лежал на земле и скулил от боли. Своё оружие он выронил. Я не стал терять времени и, достав из кармана носовой платок, завладел ножом. Мой первый соперник приходил в себя и изрыгал в мой адрес угрозы. Ждать, когда он приступит к их исполнению, я не стал и ударил ногой в голову. По футбольному мячу я обычно ударяю сильнее. В данном случае я рассчитывал на легкое сотрясения мозга. Поскольку мужчина замолчал, я понял, что цели достиг. Второй нападавший держался обеими руками за ногу и не делал попыток встать. Притворялся он или нет, я не стал проверять. Оставался третий. Искать я его не стал, а просто рванул домой. Хватит с меня подвигов. С третьим пусть разбираются его приятели.
Раздевшись дома, я с горечью признал, что победа оказалось Пирровой. Два кровоточащих пореза в области груди и пришедшие в полную негодность пиджак и рубашка. Я долго не мог оторвать взгляда от пиджака моего лучшего костюма. Я успел надеть его считанное количество раз. Мне было жутко жалко его, он так нравился мне. Дороговато мне обошлась проститутка. И тут на меня напал приступ смеха. Самое время было плакать, а я не мог остановиться. И ведь отмотай я время вспять, пожалуй, вновь не смог бы поступить иначе. Кретинизм чистой воды. Но одно я знал твёрдо - душевные муки сильнее физических. Об одном лишь я жалел, что у обладателя ножа не проверил крепость его рёбер. Пожалел эту сволочь. А теперь не знал, что делать со своими порезами. Долго думать было некогда, и я позвонил врачу команды.
Мой звонок застал Александра Ивановича, нашего врача, уже в постели. Для мужа и отца двоих детей это было естественным. Кафе он покинул раньше меня. Да и приключений в ночном городе вряд ли искал. Я честно ему выложил, какого рода помощь мне срочно потребовалась. Через полчаса он уже сидел напротив меня, радовал и огорчал попеременно. Раны оказались неглубокими и недлинными. Могло быть и хуже. Для предотвращения и устранения возможной инфекции он обработал их антисептиком. Наложил чистую марлевую салфетку, ватный тампон, а поверх них сделал марлевую повязку. На всякий случай, ввёл противостолбнячную сыворотку. Объяснил мне, что раны необходимо максимально щадить и оберегать, чтобы снова не открылось кровотечение. Кроме того меня ждали ежедневные перевязки. И контроль в течении, как минимум, семи дней. Перспектива. А ведь мог бы убежать. Александр Иванович знал о моём новом статусе в команде, и поэтому ничуть не удивился, когда я попросил его никому о моих ранах не рассказывать.
* * *
В окно не хотелось смотреть. Любой обыватель мог мне ответить: "не хочешь - не смотри!" А я себе этого позволить не мог. Второй день моросил дождь, а у меня наступил 30-й тур. В голове сидела затасканная фраза, что наш матч состоится при любой погоде. Футбол не единственный вид спорта, что игнорировал погодные хляби. Да и меня никто за уши не тянул. Сидел бы в своём тёплом кабинете на прежней работе и умирал от тоски. Игра в непогоду - это была обычная плата за адреналин. Осталось только радоваться, что дождь не такой холодный. Хотя мне с моим слабым горлом обычно хватало и такого. С детства страдал от предрасположенности ко всем ларингитам, фарингитам, трахеитам. Только погоду это мало волновало. И футбольных чиновников тоже. У всякой проблемы существовало своё решение. После матча команду ждала очень уютная сауна. Только мне с моими порезами она была противопоказана. Как, в принципе и сам футбол.
Внимание прессы к нашей команде по-прежнему не ослабевало. Многие журналисты отметили, что команда вырвала победу в последней игре на характере. Нашлись и шутники - команде не нужен тренер, никогда в прошлом команда не билась так дружно и дисциплинированно. Максимовичу предлагали сэкономить на зарплате тренера. Их можно было понять. Чем парадоксальней было утверждение журналистов, тем больше статья привлекала к себе внимание читателей. Упоминание о Леониде Сергеевиче вызвало во мне волну тёплых воспоминаний. Мне не хватало Серебровского. От него исходила положительная энергия. С ним хотелось штурмовать вершины.
