А Ефим стал рассказывать Мариоре о коммунистах. Из того, что он говорил, девочка многого не понимала, а переспросить стеснялась. Но поняла, что коммунисты стоят за бедных, как в сказках Фэт Фрумос, и ей стало ясно, за что их не любит Тудореску.
Но потом, вслушиваясь сначала невольно, а затем с интересом в разговоры Тудореску с Михаем, Мариора начала понимать, что спорят бояре из-за другого. Тудореску был членом царанистской партии[11], а Михай недавно стал кузистом[12]. Ефим объяснил Мариоре, что царанистская партия только называет себя крестьянской, — она поддерживает помещиков и кулаков. Есть еще партия либералов, которая не только за помещиков, она поддерживает фабрикантов, негоциантов и банкиров. Есть партия кузистов, и партия Железная гвардия[13], и еще много разных партий. Говорят они разное, а думают об одном: как бы покрепче прижать трудового человека.
Последний раз бояре раскричались так, что хорошо было слышно даже во второй от кабинета комнате, где Мариора натирала паркет.
— На какого черта, — ты меня, конечно, извини, — на какого черта тебе это нужно, а? — кричал Куку.
Лень и неторопливость, всегда звучавшие в голосе Тудореску, сейчас исчезли. Он отвечал громко и раздраженно.
— Я тебе сказал, что я землевладелец. Мои двести гектаров пахотной земли требуют…
— Сбыта?
— И сбыта и…
— Нет, подожди, выслушай меня. Извини, что перебил, но, прошу, выслушай.
— Говори, — досадливо проговорил Тудореску.
— Давай вспомним восемнадцатый год здесь, в Бессарабии. Эти крестьяне тогда совсем распоясались! Чувство повиновения боярам было растоптано! А земля — кому из бояр удалось бы сохранить ее, если бы не румынская оккупация? И еще земельная реформа[14]. Реформа! Стыдно вспоминать ее! Королю пришлось прибегнуть к маскировке и все-таки пойти на уступку бунтовщикам, выделить безземельным землю! Причем эти самые крестьяне, — слово «крестьяне» Михай произнес иронически, — все равно остались без земли. Дураку и то было ясно с самого начала, что, получив землю, но не получив скотины, они так залезут в долги, что через несколько лет продадут ее Кучукам и прочим. Так и случилось! И волнения продолжаются! А отчего пришлось проводить эту реформу? Оттого, что у Бессарабии все-таки остался сосед, так называемая Советская страна! И король, естественно, побоялся оставлять все по-старому!
— Ага, значит, яблоки растут на яблоне! Вот открытие!
— И в самой Бессарабии всё большевики сидят. Недаром второй десяток лет в Бессарабии осадное положение. Никакие трибуналы этих мужиков не берут. Быдло тупое, голь непокрытая, а туда же… Все это я к чему говорю: если так будет продолжаться, никто не гарантирует, что через несколько лет и совсем без земли останешься.
— Ну уж!..
— Да, да! Надо трезво смотреть на вещи. А теперь этот твой кумир, царанистская партия. Вы, царанисты, отстаиваете перед либералами свои кровные землевладельческие интересы? Либералам, видите ли, внешний рынок нужен, а царанисты против? У вас вражда, принципиальные разногласия? Друг мой, только бессарабцам простительно не знать, что эта демагогия существует лишь на случай, если одна из этих двух партий на выборах потерпит поражение. Тогда на смену ей готова другая, такая же. Да, да, интересы у вас одни! А вот о том, что существует такая штука — революция, которая может смести и все партии и таких, как мы с тобой, некоторые идиоты забывают! Мы, кузисты, куда более сознательны.
— Без дальнейших рассуждений: что ты хочешь? Чтобы я тоже стал кузистом, изменил своей партии? Да и не так просто перейти из одной партии в другую.
— Деньги все сделают. Это тактический шаг, необходимый в наше время.
— А потом ты предложишь мне перейти в Железную гвардию? Вы ведь, кажется, в родстве? К тому же Железную гвардию поддерживает сама Германия?
— А ты посмотри, как Германия растет. Разве у Румынии достаточно жизненного пространства?
— Подожди, — понизил голос Тудореску. — Может, кто-нибудь слышит.
— Бессарабцы-то? Что они поймут? Такой глупый народ.
— А я тебе говорю: потише. Ты приехал и уехал, а мне с ними жить.
— Скажите, жить тебе! С бессарабцами! — Очевидно, Михай изрядно выпил. — Ты, может, на бессарабке жениться хочешь? Уж не на своей ли горничной? Хорошенькая. Поздравляю. Только не очень ли зелена? — Михай коротко хохотнул.
— Замолчи.
— Не замолчу! — Куку повысил голос. — Тебе, как представителю старого королевства[15], дали эту землю, чтобы укреплять край!. Чтобы использовать его как следует. Это племя пастухов, из которых ни один знать ничего не хочет, кроме своих овец да своего клочка земли, нужно поставить на службу Румынии, а не дамские сантименты с ними разводить.
— Тише!
Тудореску подошел к двери. Через залу он увидел Мариору.
— Уходи отсюда! — крикнул боярин. — После кончишь.
Мариора положила щетку и отправилась на кухню. За что они так не любят бессарабцев? Бессарабцы — большевики? Большевики — это значит коммунисты? Но ведь коммунисты только в России?..
Панагица растапливала плиту. Она встретила Мариору ворчливо:
— Смотри-ка, сегодня рано кончила. Всегда копаешься…
