Беспорядочное маневрирование продолжалось еще немного, затем "Ныряющая" сделала три погружения. Первое было слишком резким, нос лодки пошел круто вниз. Второе получилось лучше, а третье — совсем хорошо.
— Они учли ошибки, — признал Хэм.
— Как по мне, уж лучше бы они продолжали свои прежние забавы, страдальчески морщась, сказал Монах.
Желание его исполнилось. Лодка выпрямилась и довольно резко двинулась вперед. Через некоторое время она повернула и стала медленно погружаться.
— Раньше они шли вдоль побережья, а теперь повернули и идут прямо к берегу, — поделился Док своими наблюдениями.
Это произвело большое впечатление на друзей, так как сами они не имели ни малейшего представления о том, как и куда шла лодка. Только обладая способностью Дока сосредоточиваться и его остротой чувств, можно было уследить за курсом лодки, несмотря на ее беспорядочные виляния и рывки.
Док приложил ухо к корпусу. Долго он ничего не слышал, кроме шума двигателей.
Сильный удар заставил лодку содрогнуться. Она легла на грунт. Двигатели сразу остановились — это команда Мохаллета проверяла, не получила ли лодка повреждений.
Они не знали, что с ее запасом прочности лодка могла бы выдержать и гораздо более сильный удар.
— Ну-ка послушайте, — предложил Док.
Прижав уши к стальным листам корпуса, покрытым капельками влаги, друзья сразу же уловили обилие странных звуков: что-то булькало, хлюпало, шипело и невнятно хныкало. Слабый, будто созданный собственным воображением, этот шум без конца повторялся.
Монах пытался найти подходящее сравнение. Нашел " наконец: — Как плач какого-то чудовища.
— Краин Рок, — напомнил Док, — "Плачущая скала".
В следующее мгновение моторы заработали снова. Лодка начала дюйм за дюймом продвигаться вперед. Ролики, укрепленные вдоль ее киля, бортов и палубы, скребли время от времени по каменистому дну.
Ренни тихо спросил: — Так что же там плакало, как грешники в аду?
Никто ему не ответил. Док, как обычно, сидел спокойно с отсутствующим видом. — Остальные нервно метались из угла в угол тесного отсека. То один, то другой прижимался ухом к корпусу. Но сейчас не было слышно ничего, кроме стона двигателей.
Дизели, которыми пользовались при надводном плавании, сейчас остановили. Глухое гудение работающих электромоторов сливалось с более резким звуком редуктора, шумом стремительно убегающей воды и чавканьем насосов гидропривода рулей.
— Черт подери! — Джонни сорвал с себя очки и стряхнул влагу со стекол. — Хотел бы я знать, куда мы идем.
Прошло пять, десять, пятнадцать минут. Напряжение все возрастало. Моторы едва работали. Вряд ли "Ныряющая" делала более трех миль в час.
Удар! На этот раз не слишком сильный и, похоже, сверху.
— Какого черта! — сердито воскликнул Джонни, укладывая в футляр свои очки. — Теперь палубные ролики обо что-то стукнулись.
— Видимо, в ходе нашей прогулки мы посещаем достопримечательности, сухо отозвался Док.
Резкий дифферент и громкий свист продуваемых воздухом балластных танков подсказали, что лодка всплывает.
Но на этот раз дизели не запустили. "Ныряющая" продолжала идти на электромоторах.
Вскоре лодка накренилась так, что всех качнуло влево.
Ролики корпуса заскрежетали по камню. Послышался топот бегущих по палубе ног. Загрохотали цепи. Швартовы слегка скрипели, когда их вытягивали из специальных барабанов в корпусе.
Моторы смолкли. Лодка на какое-то мгновение осела на корму, затем, после чуть заметного толчка остановилась.
Швартовка состоялась.
Док послушал в нескольких местах. На уровне роликов корпуса доносилось тихое журчание воды.
— Похоже, лодку омывает какое-то течение, — сделал он вывод.
Хотя прочный стальной корпус позволял услышать голоса, доносившиеся снаружи, разобрать слова было невозможно. Ясно было только, что люди Мохаллета чем-то сильно встревожены.
Хэм, напрягая слух, пытался что-нибудь понять, потом озадаченно потрогал тростью переборку:
— У них такие голоса, будто они страшно напуганы. Что же могло произойти?
Монах заулыбался, все лицо его светилось от удовольствия:
— Должно быть, Хабеас Корпус свое дело уже сделал.
Хэм ощетинился:
— Не упоминай о нем при мне! Когда мы выберемся отсюда, я первым делом приготовлю из него бекон к завтраку.
Лисье выражение промелькнуло на лице Монаха:
— А я первым делом крепко расцелую того, кто поможет нам выбраться отсюда!
Хэму не мешало бы проявить осмотрительность. Но он был зол, к тому же ему вдруг показалось, что Док и Монах договорились с беловолосой девушкой, что она их всех вызволит.
— Я тоже! — брякнул Хэм. — Я поцелую того, кто поможет нам выйти.
— Ты это серьезно? — Монах изобразил простачка.
— Вот тебе крест! Клянусь! — и, посмотрев на некрасивое лицо Монаха, мстительно добавил: — И ей это не будет противно, я уверен!
Монах торжественно обратился к остальным:
— Вы все слышали его обещание? Он клянется поцеловать свинью.
— Что-о? — оторопел Хэм.
— А то, — очень любезно начал объяснять Монах, — что я смазал щетину Хабеаса Корпуса химическим составом, от которого на коже начинается сильный зуд и жжение.
