Доказательства вины. Белая ночь полностью

Я брался из фургона на ватных ногах. Вокруг царило разрушение. Это бессмыслица какая-то! Как, черт подери, такое вообще могло случиться? Как могло мое заклятие послать фагов именно сюда?

Я стоял на тротуаре перед домом, разинув рот, как последний дурак. Не горел ни один уличный фонарь. Разгром освещали лишь фары фургона, но через несколько секунд Томас выключил и их. На улице стояла тишина — ни зевак, ни полиции. Что бы здесь ни произошло, кто-то постарался сделать все так, чтобы не побеспокоить соседей.

Не знаю, сколько я так простоял. Помню, Мыш прижимался к моему бедру. Потом подошел Томас и остановился с другой стороны.

— Гарри? — Похоже, он задавал этот вопрос не в первый раз. — Что это за место?

— Это дом Майкла, — прошептал я. — Его семьи.

Томас вздрогнул. Он огляделся по сторонам и снова повернулся ко мне:

— Эти твари пришли сюда?

Я кивнул. Ноги плохо держали меня.

Я жутко устал.

Что бы здесь ни произошло, все уже кончено. Я ничего не мог изменить, только посмотреть, кто пострадал. И мне очень не хотелось этого делать. Поэтому я продолжал стоять на месте, тупо глядя на дом. Первым нарушил молчание Томас:

— Я посторожу здесь. Обойди дом — может, что-нибудь обнаружишь.

— Иду, — пробормотал я.

Я сглотнул накопившуюся во рту слюну, и мне показалось, я проглотил фунт стальных канцелярских кнопок. Больше всего на свете мне хотелось убежать отсюда.

Вместо этого я потащил свою изможденную задницу через искореженный газон к разбитым дверям. Мыш на трех лапах ковылял за мной.

На дверном косяке и впрямь темнели уже подсохшие кровавые брызги.

Оказавшись в доме, я пересек прихожую и заглянул в гостиную. Повсюду валялись разбросанные в беспорядке обломки мебели. Телевизор лежал на боку, по экрану бежали белые полосы помех. Комнату наполнял негромкий шум — антенна выдернулась из гнезда.

Больше в доме не слышалось ничего.

— Ау! — крикнул я.

Никто не ответил.

Я направился на кухню.

На дверце холодильника висели, придавленные к ней магнитиками, несколько листков бумаги в линейку с какими-то школьными упражнениями. Там же висели детские рисунки цветными фломастерами. На одном из них улыбающаяся фигурка в платье дополнялась надписью корявыми печатными буквами: «Я ЛУБЛЮ ТИБЯ МАМА».

О господи!

Кнопки у меня в желудке превратились в бритвенные лезвия. Если что-то случилось из-за меня… не знаю, что бы я сделал.

— Гарри! — крикнул с улицы Томас. — Гарри, иди сюда!

Голос его звенел от возбуждения. Я вышел из дверей кухни на задний двор и увидел, что Томас спускается с дерева — с дуба, на ветвях которого Майкл построил для своих детей домик, лишь ненамного уступающий размерами моей квартире. С плеча моего брата свисала неподвижная фигурка.

Я сорвал с шеи амулет и засветил его. Томас уложил Дэниела, старшего сына Карпентеров, на траву. Тот дышал, но выглядел бледным. На нем были фланелевые пижамные штаны и белая, покрасневшая от крови футболка. На руке багровел порез, не слишком глубокий, но длинный. Ссадины темнели на лице, на кисти; костяшки пальцев были ободраны и распухли.

Сын Майкла дрался кулаками. Вряд ли это ему помогло, но он дрался.

— Плащ, — резко бросил я. — Он мерзнет.

Томас немедленно снял мой плащ и укутал в него мальчика. Я подложил ему под ноги свой рюкзак.

— Побудьте здесь, — сказал я, снова наведался на кухню, налил стакан воды и вернулся к ним.

Опустившись на колени, я попытался привести мальчика в чувство, чтобы дать ему воды. Он сделал глоток, закашлялся и открыл глаза. Правда, сфокусировать взгляд у него не получалось.

— Дэниел, — негромко произнес я. — Дэниел, это я, Гарри Дрезден.

— Д-дрезден? — переспросил он.

— Ага. Друг твоего папы. Гарри.

— Гарри… — повторил он. Затем его глаза широко распахнулись, и он попытался сесть. — Молли!

— Спокойно, спокойно, — сказал я ему. — Ты ранен. Мы еще не знаем, насколько серьезно. Лежи спокойно.

— Нельзя, — пробормотал он. — Они забрали ее. Мы были… С мамой все в порядке? И с малышней?

Я прикусил губу:

— Не знаю. Тебе известно, где они?

Он поморгал:

— В спасательной комнате.

Я нахмурился:

— Где-где?

— Н-на втором этаже. Убежище. Его папа построил. На всякий случай.

Я переглянулся с Томасом:

— Где это?

Дэниел слабо махнул рукой:

— Мама увела малышню наверх. Мы с Молли не успели к лестнице. Они ворвались. Мы пытались увести их.

— Кто, Дэниел? Кто «они»?

— Чудища из ужастиков. Жнец. Руки-Молоты. — Он поежился. — Пугало.

Я свирепо выругался.

— Томас, останься с ним. Мыш, постереги их. — Я встал и поспешил в дом.

По лестнице я поднялся на второй этаж. Лестница открывалась в коридор, по обе стороны которого располагались спальни, — ближе к родителям жили самые младшие дети. Я заглянул по очереди в каждую спальню. Все оказались пусты, только в двух ближних от лестницы царил разгром. Повсюду валялись разбитые игрушки и поломанная детская мебель.