Увы, дисплея на приборе не имелось — предназначался он для профессионалов, способных по тону и долготе звука в наушниках понять, о какой находке сигнализирует металлоискатель, и можно было посмотреть лишь рабочие настройки. Стрелочка одной ручки указывала на неизвестное Мише английское слово, но он сообразил, что означает оно илистый тип дна, поскольку рядом с ним стояли знакомые слова: «кораллы» и «ракушечник». Ожидаемо… Вода была выбрана пресная. Тоже без неожиданностей.
Зато настройка селективности оказалась куда интереснее. Злобин выяснил, что черные металлы Ярослава сегодня не интересовали. Так же, как свинец, алюминий, медь и прочая латунь. Только золото и серебро.
И снова — логично.
За семь с лишним веков мечи и кольчуги должны были превратиться в ржавый прах, но золото и серебро, как известно, не ржавеют. А военная элита ордена — тяжеловооруженные рыцари — не бедствовала, наверняка и золото в карманах звенело, и украшения имелись, вроде перстней и крестов, и драгоценные детали в конской сбруе и отделке доспехов присутствовали. Причем именно они, элитные всадники, совершенно точно ухнули под провалившийся лед, выдержавший отступавших пехотинцев-чудов.
Казалось бы, сбылись мечты. Все, чего Миша безуспешно пытался добиться, начав заниматься кладоискательством, как-то незаметно пришло: опытный напарник появился и первая драгоценная находка, судя по всему, на подходе.
Всё так.
Только ни малейшего азарта Миша Злобин не ощущал. Когда в чистом поле его простенький «Гаррет» срабатывал на пробку от пивной бутылки, кровь начинала стучать в висках и грудь распирало от предвкушения находки: ну вот, сейчас наверняка он отыщет сундук с ефимками… А теперь — лишь ощущение неправильности происходящего. Не бывает так… Все неправильно.
Из облака мути вынырнул Ярослав, держа в руке круглый металлический диск, размером с чайное блюдце. Продемонстрировал находку издалека, но Злобину не отдал, убрал в карман.
«Нагрудный орденский знак?»
Не бывает так… Не бывает!
Ярослав забрал металлоискатель, но кабель наушников пристыковывать не стал. Отметил место находки буйком — вновь скрытым, с поверхности не видным. Затем последовал жест: «Плывем туда».
Миша бросил недоуменный взгляд на манометр: почти восемьдесят пять атмосфер, можно еще искать и искать, раз уж поперло, но спорить не стал и последовал за взявшим новый курс напарником. А тот, отплыв от места находки на сотню ярдов, накачал и выбросил на поверхность ярко-красный шарик. Это был сигнал девушкам — подгоняйте катер самым малым ходом, чтобы пловцам не тратить силы, возвращаясь к скале. Но не факт, что сегодня сработает, поскольку время возвращения неурочное, а девушки наверняка общаются со своим ненаглядным профессором — могут не сразу заметить всплывший до срока буек.
Ярослав же продемонстрировал ожидаемый жест, отогнутый вверх большой палец: «Всплываем!» — и пошел наверх.
Поднимались в два приема, глубина здесь, вдали от луды, грозила кессонной болезнью, если сразу выскочить на поверхность. Зависли на время, дожидаясь, когда уйдет из крови избыток растворенных в ней газов, услышали рокот мотора — катер приближался малым ходом. Значит, девушки не подвели, не прозевали сигнал. Тоже, наверное, многого ожидали от сегодняшнего погружения.
Напарник вновь показал большой палец, дайверы поднялись к остановившемуся катеру, вынырнули и тут…
И тут их поджидал неприятный сюрприз, поскольку встречали их не Карина или Лада и даже не Челоян. Увы, но за протянутую Злобиным руку ухватился, помогая Мише подняться на борт, абсолютно незнакомый мужчина в грязном камуфляже. А рядом с ним стоял второй, тоже в зеленом, круглолицый и улыбающийся так, словно обескураженный Злобин приходился ему пропавшим в раннем детстве братом.
— Сюрприз?
— Сюрприз, — растерянно подтвердил Миша.
— Вот и хорошо, — рассмеялся улыбчивый. И так врезал Злобину, что тот потерял сознание и рухнул на палубу.
Берега таились где-то за горизонтом, невидимые, словно островок и в самом деле был затерян посреди безбрежного океана, а не на большом, но все-таки озере. Впрочем, тот, кому доводилось бывать на Ладоге, с пониманием относился к путанице «озеро-море», признавая за ней куда больше прав, чем за обычным водоемом.
Относительно неподалеку, меньше чем в миле к югу, виднелась скалистая группа таких же маленьких и необитаемых островов, как тот, на котором оставили Дибича и его спутников. При этом один из тех островов был достаточно велик и обладал нормальной почвой: «робинзоны» разглядели кустарники и даже деревья, невысокие, кривоватые сосны.
