Доказательство силы полностью

Женщина шла по лесу.

Березы росли здесь достаточно густо, и казалось, что женщина подобрала абсолютно неподходящий для прогулки наряд, что древесные сучья вмиг зацепят и разорвут платье из легкого, почти невесомого шелка, — но они удивительным образом не цепляли и не разрывали. Женщина скользила меж берез легко, не выбирая дорогу, а те словно подавались в стороны, освобождая путь. Зато платье своим изумрудным цветом идеально гармонировало с лесом, окутанным нежной майской листвой, и с глазами женщины.

Впереди блеснула полоска воды — озеро, на берегу которого, у приметной V-образной березы, была назначена встреча. Женщина опоздала всего чуть-чуть, на каких-то пять минут — она никогда не приходила вовремя, — но тем не менее возле дерева никого не оказалось. Что вызвало законное недоумение, поскольку никто не мог позволить себе опаздывать на свидания с фатой Властелиной, супругой могущественного владетеля домена Люблино. Однако недоумение не успело превратиться в раздражение, поскольку в тот самый миг, когда баронесса увидела березу, прозвучал мелодичный голос:

— Я здесь, госпожа!

И из-за дерева появилась хрупкая девушка, непонятно как ухитрившаяся спрятаться за не очень толстым стволом.

Девушка была одета очень скромно, в зеленое платье, без всяких украшений, и внешне тоже выглядела заурядно: скуластое лицо, большой рот, собранные, но плохо расчесанные волосы. Девушка выглядела простушкой, в отличие от Властелины, которая и в этом рубище произвела бы впечатление высокородной дамы.

— Приветствую вас, госпожа, и жду слова, — произнесла девушка, почтительно склонив голову.

— Ты должна мне третью службу, — негромко проронила баронесса.

— Я помню, госпожа, и готова исполнить ее.

О том, что третья служба — последняя, собеседницы не упомянули. Но, разумеется, ни одна из них не забыла этот нюанс.

— Тогда слушай мою волю… — Властелина изменила тон, заговорив напевно и торжественно: — Ты будешь беречь мою дочь в ее предприятии, будешь рядом с ней и, если понадобится, отдашь за нее жизнь. В тот день, когда моя дочь вернется в Тайный Город, твой долг будет оплачен полностью. Таково мое слово.

— Ты сказала, — подытожила простушка. В этот момент она имела право назвать баронессу на «ты».

— Я сказала, — подтвердила Властелина и сняла с шеи простой кулон — камень из дымчатого хрусталя, который давным-давно стал сосудом заклятия Обещания. Сняла и, сжав в кулаке, повторила: — Таково мое слово о третьей службе.

— Я готова сослужить вам третью службу, госпожа.

Раздался негромкий звон, словно от соударения хрустальных бокалов, и хрустальный камень исчез.

Несколько секунд собеседницы молчали, переживая момент расставания, после чего простушка улыбнулась:

— Я не ждала, госпожа Властелина, что мое служение закончится так рано.

— Насыщенное десятилетие, — усмехнулась баронесса. — Даже мне, фате, твоя помощь требовалась чаще, чем я ожидала.

Она произнесла слово «фата» с законной гордостью, подчеркнув, что стоит выше не только собеседницы, но и многих равных по крови и происхождению люд.

— Я хорошо вам послужила.

— Но моей девочке помощь нужнее. — Властелина вздохнула. — Она выросла, но еще осталась ребенком, она самоуверенна, и это может ее погубить.

— Не погубит, — спокойно заверила простушка. — Ведь рядом буду я.

— Да, — кивнула баронесса. — Теперь рядом с ней будешь ты, и я смогу спать чуть спокойнее.

— Что мне предстоит?

— Моя дочь считает, что сумела приблизиться к разгадке тайны Ключ-Камня. Ерунда, конечно, но знаки, которые я вижу в будущем, не столь благоприятны, как раньше. Есть ощущение, что экспедиция окажется опасной.

— Но вы не можете ей запретить, — вздохнула простушка.

— Увы, — подтвердила высокородная дама. — Я даже не знаю, куда она отправляется на этот раз.

— Надеюсь, не на Байкал.

— Не любишь это озеро?

— Наоборот: слишком люблю, — неожиданно серьезно ответила девушка. — И не хочу пачкать его кровью.

— Оно повидало достаточно крови.

— Я не хочу.

— Понимаю. — Властелина улыбнулась и, не прощаясь, повернулась к лесу.

Баронесса сделала все, что могла, для спасения своей своенравной дочери. Она не могла поделиться с ней ни граном своей неимоверной магической силы, зато передала в ее распоряжение самое опасное оружие, которым владела безраздельно.