Когда началась гроза, Ратлидж сидел за столом и наблюдал за молниями. Они напоминали ему разрывы снарядов. За рекой глухо рокотал гром. Он поморщился, вспоминая, как дрожит земля при артобстреле… Он сопротивлялся как мог, и все же его в конце концов перенесло в окопы, где он пытался остаться в живых сам и сохранить жизнь своим солдатам. Пока дождь барабанил по стеклу, как пулеметные очереди, Ратлидж стиснул зубы и попытался отогнать ужасные воспоминания. Но в комнате стало темно, как ночью, и он сдерживался изо всех сил, чтобы не звать людей, которые уже четыре года лежали в могилах, чтобы не подбадривать их, не предупреждать, не менять приказы, не ругать отстающих, не обещать раненым, что он о них не забудет.
«Господи, прошу Тебя, только не здесь, только не здесь, где меня все услышат…»
Потом грозу унесло дальше, и Ратлидж опомнился. Он сидел за столом, вцепившись в подлокотники кресла, на лбу выступила испарина; пот струйками тек по груди. Он сидел на месте до тех пор, пока не успокоился, пока худшее не было позади.
«Перед следующей грозой тебе лучше запереть дверь», — посоветовал Хэмиш.
Бездумно вертя в руках записку Филдинга, Ратлидж увидел, что дождь почти перестал. Сквозь облака кое-где проглядывало солнце. Неожиданно Ратлидж сообразил, что именно у него есть, и тут же понял, что ему делать. Он проверит показания железнодорожника. В самом ли деле служащий багажного отделения видел Валери Уитмен? Она ли сдавала в багаж велосипед?
У него нет оснований не верить Филдингу. Сержант — настоящий профессионал: дотошный, осторожный и надежный.
Если взглянуть на все с другой стороны… Ему кажется, что убийца — Диас. Следовательно, Валери Уитмен не возвращалась из Лондона поездом и не сдавала велосипед в багаж. Если удастся это доказать, он тем самым поддержит Гудинга, хотя старик пока не пытается защищаться.
Ратлидж выдвинул ящик стола, достал оттуда рамку от фото и пошел к Филдингу. На столе у сержанта лежало несколько папок; Ратлидж листал все по очереди, пока не нашел протокол допроса служащего багажного отделения. Он записал его фамилию и вынул из папки фотографию Валери Уитмен, которую раньше попросил у Агнес Френч.
Целых четверть часа ушло на то, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто знал, где можно найти Билли Хардена. Наконец кто-то вспомнил: кажется, Билли в столовой, пьет последнюю чашку чая перед тем, как выйти на смену.
Станция была переполнена; шум, гам, толпы народу. Такая же атмосфера царила и в столовой. На перроне после дождя пахло влажной шерстью и углем, а в столовой пахло луком, колбасой и человеческим потом. И ко всему примешивался табачный дым.
Пробираясь между столиками, Ратлидж наконец увидел тощего железнодорожника в форме, с ястребиным носом. Он сгорбился над чайником, держа чашку обеими руками, словно грел о нее ладони.
— Билли Харден?<
> — А вы кто такой будете?
— Я бы хотел поговорить с вами. Инспектор Ратлидж, Скотленд-Ярд. — Он показал удостоверение, и Билли Харден покачал головой:
— Все, что я знал, уже сказал вашему сержанту. — Ему явно надоело, что его постоянно разыскивают, а потом допрашивают.
— Дело довольно серьезное. — Ратлидж сел напротив Хардена на шаткий стул, извлек из кармана фотографию Валери Уитмен и положил ее на узкий стол, стараясь не намочить о мокрые ободки, оставшиеся после многочисленных чашек, чайников и стаканов. — Вы сказали, что узнали ту женщину, и сержант Филдинг записал ваши показания. Мы скоро передаем дело в суд. Хотим перестраховаться, понимаете? Поэтому спрашиваю еще раз: вы ее узнали?
— Да, узнал.
— Отлично. На фотографии она вышла не очень хорошо, но другой у нас нет. На самом деле волосы у нее гораздо светлее, чем здесь. Ее снимали в пасмурный день, поэтому цвета вышли не очень контрастными. Надеюсь, сержант Филдинг вам говорил.
— Да. И тем не менее это она.
— Она гораздо выше, чем кажется на снимке. Почти пять футов девять дюймов. — Ратлидж бросил на Хардена внимательный взгляд. — По-моему, она почти одного роста с вами.
— Да, сержант мне говорил. — Харден все больше раздражался. — Довольно высокая дамочка.
— И после того, как ее снимали, она значительно прибавила в весе. По меньшей мере, два стоуна. [7]
— Я ее узнал. Понятно?
Ратлидж достал еще один снимок в рамке. На нем фотограф запечатлел его сестру Франс. Он держал снимок Франс у себя на столе с тех пор, как вышел из клиники доктора Флеминга и вернулся в Скотленд-Ярд. Снимок напоминал ему о том, сколько сестра для него сделала.
— А вот еще одна фотография, на которую я прошу вас взглянуть. У нас есть все основания полагать, что велосипед сдавала в багаж именно та дама, которую вы опознали. Возможно, вторая дама была вместе с ней. Взгляните. Вы не узнаете ее? Понимаю, прошло довольно много времени после того, как вы приняли велосипед в багажный вагон, но для нас очень важно знать, что они ехали на поезде вместе.
Харден отодвинул чашку и взглянул на снимок, протянутый ему Ратлиджем.
— Я точно не знаю, — промямлил он спустя какое-то время.
