— Мисс Таунсенд, вы не хотите прогуляться со мной? Я ведь приехал по делу. Вряд ли ваш отец станет возражать против того, что вы помогаете в расследовании органам правопорядка.
Она робко улыбнулась, хотя глаза ее наполнились слезами, и пригласила его в гостиную.
— Значит, насчет Луиса все правда… И насчет мистера Гудинга тоже. Я думала, может быть, мисс Френч нарочно так жестока со мной. Мне хотелось поехать к ней, поговорить, утешить, но отец решил, что ни к чему теперь навязываться им в родство… Знаете, я ведь ездила к мисс Уитмен! Взяла велосипед и поехала. Надеюсь, никто не донесет отцу.
— У нас есть все основания полагать, что так и было дело. Но еще остается надежда на то, что ваш жених жив, — мягко произнес Ратлидж.
— А я уверена, что он умер, — с несчастным видом ответила Мэри Эллен. — Иначе почему он не попытался связаться со мной, заверить, что с ним ничего не случилось?
«Потому что, — ответил Хэмиш, — похоже, он такой же себялюбец, как и его сестра».
Ратлидж ответил:
— Может быть, он чего-то… или кого-то… боится. Возможно, Гудинг по ошибке убил не того человека, приняв его за Луиса. Луис узнал обо всем и решил спрятаться.
— Но мистера Гудинга посадили в тюрьму. Луис теперь должен чувствовать себя в безопасности.
— Вы знакомы с Мэтью Трейнором? Как они ладили с мистером Френчем?
— Я должна была познакомиться с ним после того, как он приедет в Англию. Луис собирался устроить прием. Теперь, конечно, ничего не будет. Луис обмолвился о нем один-единственный раз; помню, он сказал, что Мэтью — человек Майкла и до сих пор вел дела так, как было принято при Майкле. Видите ли, Майкл и Мэтью были одногодками. Так как Луис встал во главе лондонского отделения, он считал, что ему как сыну основателя фирмы следует выказывать больше… не знаю, как сказать… почтения? Мистер Трейнор у себя на Мадейре привык жить тихо, изолированно, но теперь все изменилось. В Соединенных Штатах приняли «сухой закон», и им необходимо было искать новые рынки сбыта.
Верно, «сухой закон» в Штатах приняли в январе текущего года. Ратлидж подумал: наверное, виноторговцы несли большие убытки, ведь большая часть Европы по-прежнему лежала в руинах. Луис Френч наверняка обсуждал положение либо с мисс Таунсенд, либо с ее отцом. Может быть, именно это он имел в виду, когда говорил о каких-то проблемах, которые ему предстояло обсудить с Трейнором?
Вслух он сказал:
— К сожалению, сейчас я не могу сообщить вам ничего нового, но я дам вам знать, как только выяснится, что случилось с мистером Френчем.
— Вы очень добры, — ответила мисс Таунсенд, и слезы брызнули из ее глаз. — Я даже просила отца поговорить с представителями Скотленд-Ярда, но он отказался. — Она прикусила губу. — У него и так неприятности из-за одного давнишнего скандала. Он не хочет иметь отношение еще к одному.
— Расскажите, пожалуйста, о каком скандале идет речь?
Порозовев от смущения, Мэри Эллен ответила:
— Во время болезни мамы он много пил. И один пациент чуть не умер. Отец заявил, что был вне себя от горя, но я знала, что его… отклонение началось гораздо раньше, еще до маминой болезни. Мы с ней тогда очень переживали. Нам пришлось нелегко. Друзья отворачивались от нас, меня дразнили другие дети. Иногда отец так напивался, что не стоял на ногах. Представляете? Но я лгала и говорила всем, что он никогда не напивался пьяным. Когда мама выздоровела, отец бросил пить. Я так обрадовалась, что готова была ради него на что угодно.
Отец поставил дочь в очень неприятное положение. А теперь, боясь снова очутиться в центре скандала, он отказывает дочери в поддержке, которая ей очень нужна. В конце концов, она потеряла жениха!
— Да, мне нелегко пришлось. — Мэри Эллен украдкой посмотрела на часы, и Ратлидж понял: ей не терпится поскорее спровадить его до того, как отец неожиданно вернется домой и узнает стоящий перед его дверью автомобиль. А может быть, из гостей вернется мать и застанет Ратлиджа в гостиной. — А теперь я еще мучаюсь оттого, что, может быть, Луис решил меня бросить, как бросил мисс Уитмен.
— Он ни за что не бросит вас по собственной воле!
Поблагодарив мисс Таунсенд, Ратлидж ушел. Ей недоставало силы духа Валери Уитмен; кроме того, она была не настолько зациклена на себе, чтобы отгородиться от окружающего мира мощной броней, как Агнес Френч.
Ему стало жаль ее.
Но слово «бросил» напомнило ему события вчерашней ночи. Признание Франс в том, что она боится оставлять его одного. Их вчерашний разговор пробудил в нем острое чувство одиночества.
Он хотел, чтобы сестра была счастлива, родила детей и нашла в браке все, о чем мечтает. Он радовался за нее — они с Франс всегда были близки, и он очень любил сестру.
Франс загораживала его от подступающей со всех сторон тьмы. Она всегда оказывалась рядом, если была ему нужна. Не зная о нем всей правды, она часто подбадривала его словом или делом, приглашала с собой ужинать, к друзьям, когда он приходил в отчаяние. Их объединяли воспоминания детства — тихая гавань, не окруженная тенями. Наверное, он просто забыл, что его сестра еще и женщина.
