Кто он усталый пешеходЧто прочернел глухою тьмоюОсыпан мутною зимоюТам где так низок свод?..Кто он бесшумный и бесстрашныйВдруг отстранивший все огниКак ветер голос: «прокляниЧто возрастет над этой пашней».Какая тайная стезя?Руководим каким он светом?Навек мы презрены ответомВ слепую ночь грозя!А он пройдет над каждой нивойИ поглядится встречный домКаким то тягостным судомКакой то поступью ревнивой.<p>«Полночью глубокой…»</p>
Мы мерим исщербленным взглядом
Земли взыскующую прыть.
Op. 66.
Полночью глубокойЗатуманен путьВ простоте далекойНегде отдохнутьВетер ветер злобноРвет мой старый плащПесенкой загробнойИз-за лысых чащПод неверным взглядомЛунной вышиныБыстрых туч отрядомРвы затененыЯ старик бездомныйВсеми позабытПрошлых лет огромныйГруз на мне лежитЯ привык к тяготамК затхлой темнотеК плещущим заботамК путанной верстеНет вокруг отрадыВсе полно угрозТуч ночных громадыСиплый паровоз.<p>Константин Большаков</p><p>Девушки</p>
…Или я одна тебе отдана…
Цесаревна Елисавета ПетровнаСтрасть водила смычком по лесуНа пробор причесанных и вовсе лысых сердецА у загрустившей сумеречно пальцы укололись,Надевая хрупкие грезы брачных колец.Окуная в изгибы вечера узкие плечи,Плакала долго и хрупко, совсем одна.А вечер смотрел, как упорно мечется.Смычок страсти, будто пьяница с грузного сна.И ей шептали, что кто-то фиалок у рваНарывал и бросал подножием рифмЧто ее душа — элементарная алгебра,А слезы — нулевой логарифм.Что раздеты грезы, и фиолетово-сумеречноНаструнили стаканы ленно вина,А она уронила в страстном шуме речь,Плакала долго, хрупко, совсем одна.<p>«Луна плескалась, плескалась долго в истерике…»</p>Луна плескалась, плескалась долго в истерикеМоторы таяли, жужжа, как оводы,И в синее облако с контуром АмерикиОт города гордо метнулся багровый дым.А там, где гасли в складках синего бархата,Скользя, как аэро, фейерверки из звезд,В стеклянные скаты крыш десятиэтажных архонтовПролить электричеством безжалостный тост.И в порывах рокота и в нервах ветраМеталось сладострастье, как тяжелый штандарт,Где у прохожей женщины из грудей янтарем Cordon Vert'аСквозь корсет проступало желанье, как азарт.А в забытой сумраком лунной лысине,Где эластично рявкнуло, пролетая, авто,Сутуло сгорбясь, сердито выситсяОжидающая улица в мужском пальто.<p>«Вы вялое сердце разрезали…»</p>
