— Пусть труп делает все, что хочет, — фыркнул соавтор, выходя вместе с ним во двор. — А мы с вами пойдем в оперу, музыку послушаем. Раз уж вы хотите сходить погулять.
Петров спросил, кого еще звать, и Ильф снова фыркнул:
— Никого не зовем, я устал от этих ужасных толп. Это вам вечно нужно с кем-то общаться, чем больше, тем лучше. А мне требуется отдохнуть от идиотов.
Женя с улыбкой вытащил сигарету.
Иля недовольно посмотрел на него:
— Ну, что вы. На вас, — он выделил голосом «вас», — я не сержусь. Пойдемте, пойдемте, я так давно не был в опере.
Ильф наотрез оказался звать не только Приблудного или Ширяевца, но и даже рыжего Мишу, заявив, что они уже выразили друг другу все братские чувства и должны отдохнуть друг от друга. Евгения Петровича не оставляло ощущение, что с Мишей у соавтора тоже не все так гладко, но расспрашивать дальше он опасался — Иля и без этого цеплялся к любому неосторожному слову, и даже молчание у него получалось мрачным и недовольным. Петров даже задался вопросом, как товарищи выдерживали его в таком виде почти сутки.
Впрочем, после двадцатиминутной прогулки до оперы Ильф сам поднял эту тему:
— Знаете, что меня беспокоит? Я очень боюсь, как бы Ванька не додумался начать шутить над моим братом. Тогда нам точно придется труп прятать, — он помолчал и добавил. — Знаете, все же вчера вы ужасно меня напугали. В какой-то момент у вас был взгляд, как у Миши. Я уже был готов ловить вас по всему Ташкенту.
Женя тихо засмеялся, и Ильф положил руку ему на плечо:
— Ну, вот, вы смеетесь, уже лучше.
— А вы еще сердитесь, — улыбнулся Евгений Петрович. — Не отпирайтесь, я же вижу. Кстати, раз уж мы начали обсуждать нашего друга Ваньку Приблудного. Я за него слегка беспокоюсь…
Он попытался поднять тему Ванькиного подозрительного Учителя, но Иля снова взъерошился:
— Нет, Женя, давайте пока без Приблудного!.. Я не выдержу.
— Хорошо, обсудим потом, — не стал настаивать Петров.
В опере шла «Кармен» Бизе. Евгений Петрович долго выспрашивал в кассе, на каких местах в ташкентской опере лучший звук. Сначала им попытались выдать под это дело шестой ряд партера, и Женя принялся уточнять, какие гениальные строители проектировали здание, потому, что в большинстве театров между пятым и десятым рядом расположена «звуковая яма», где звук пролетает буквально над головами.
Смущенный Иля — а он всегда смущался в таких ситуациях — недовольно шипел, какая разница, где сидеть, у Жени же все равно одно ухо почти не работает. Петров не стал его слушать и довел дело до конца.
Они сели в полупустом бельэтаже. Началась увертюра, и Петров вспомнил, что опера «Кармен» ассоциируется у Ильфа с неприятным. Как он сказал?..
Петров тихо тронул друга за локоть:
— Черт, Ильюша, я совсем забыл. Хотите, уйдем?
— Что… а! Да, вы действительно мерещились мне на «Кармен», — Ильф чуть улыбнулся. — Я не хочу уходить, все в порядке. Спасибо, что помните.
— Мы еще можем пойти в кино… — на них стали шикать, и Петров замолчал.
Покой ташкентских театралов они больше не нарушали, и даже в антракте почти не разговаривали. Хотя они в принципе не имели привычки болтать в театре или кино — ну, разве что если смотрели что-то совсем ужасное.
— Ну, как вам, Женя? Понравилось?.. — спросил Ильф уже под занавес.
Его голос, кажется, дрогнул, но за те секунды, что потребовались Петрову, чтобы отвлечься от музыки и повернуться к другу, на губах Ильфа уже появилась торжествующая улыбка.
И Женя улыбнулся в ответ:
— Очень понравилось! Прекрасная вещь!..
Потом они медленно шли домой, и Петров с восторгом рассказывал, что именно прекрасно в ташкентской постановке «Кармен», и как ему это понравилось. Он так соскучился по опере, что даже простил ташкентцам совершенно варварское сокращение куплетов Эскамильо во втором действии.
— А вам как, Ильюша?..
— Мне тоже очень понравилось, Женя, — спокойно ответил Ильф. — Не зря сходили. По крайней мере, мне расхотелось убивать некоторых бестолковых товарищей и складировать их тела в сарае. Вот она, сила искусства. Ну что ж, пойдемте. Завтра встанем пораньше, возьмем билеты в Москву. Мне бы хотелось поехать на поезде: так дольше, но не так обременительно по деньгам. Вы же не будете против? Отлично: возьмем билеты на послезавтра, а завтра еще погуляем, посмотрим Ташкент.
Текст телеграммы приводится по копии, обнаруженной А. Ширяевцем в сарае.
