– Боюсь, я способен лишь драться на ринге и разбивать носы своим противникам, – покраснев, заметил Юики. – Вы – дипломированный юрист, выпускник Императорского университета. Прошу вас, объясните, что вы поняли из этого отрывка.
– Что ты хочешь услышать от меня? Все это полная чушь.
– Что означает выражение «Великая революция»?
– Речь идет о свержении с английского трона короля Якова II и приходе к власти его племянника принца Оранского. Это был своего рода бескровный государственный переворот.
– Я не такой уж глупый, Кокан, но я хочу знать, почему эту революцию назвали великой – потому что это был государственный переворот или потому, что он был бескровным, как вы говорите? Я не понимаю, почему движение «Кикухата» превозносит это событие.
– Думаю, это завуалированный намек на реставрацию императорской власти в Японии.
– То есть на возврат прежней системы правления? – Да.
Сидевшие за столиками посетители ресторана начали подозрительно поглядывать на нас, однако Юики не обращал на них внимания.
– А теперь, будь любезен, объясни мне, – попросил я, – почему тебе нравятся идеи, которых ты не понимаешь?
– Они мне нравятся именно потому, что я их не до конца понимаю. Они будоражат мое воображение, будят незнакомые чувства, о которых я даже не подозревал. Когда я читаю такие слова, как «хризантема», то чувствую, что готов ради скрытого в них смысла пожертвовать собой.
– Ты хочешь сказать, что мог бы умереть во имя идей, которых не понимаешь?
– Да, это так.
– Почему же тогда ты не выбрал идеи коммунистических мудрецов, таких, как Маркс, например?
– Материализм годится только для ленивых умов простолюдинов и рабочих.
– Но ведь ты тоже рабочий, Юики.
– Пусть я всего лишь никуда не годный ронин, но я никогда не буду обыкновенным рабочим.
– Я не хотел тебя обидеть. Живи как знаешь.
– Ты сказал, живи как знаешь? О, как бы мне действительно хотелось жить так, как я считаю нужным! – воскликнул Юики, и взгляды всех присутствующих обратились к нему. – Хотите, я расскажу вам, как именно я мечтаю прожить свою жизнь? Я мечтаю умереть отважно и вдохновенно, как это сделали члены ассоциации «Сондзо Досикаи». Вы знаете, как они поступили, когда был подписан Акт о капитуляции? Они решили убить премьер-министра, его кабинет и всю банду пораженцев, этих негодяев политиков и финансистов.
Юики загибал пальцы, перечисляя намеченные жертвы, словно считал предметы грязного белья, которое сдавал в прачечную.
– Но им не удалось осуществить свои планы, – сказал я. – Полиция загнала твоих героев в угол, они укрылись в здании в Сибе, а потом подорвали себя ручными гранатами.
– Ну и что? По крайней мере они погибли, выразив свое несогласие с капитуляцией.
– Но они не подчинились приказу императора сдаться, а значит, изменили ему. Вот что на самом деле произошло, Юики. Твои герои – предатели, совершившие преступление против Его величества.
Юики был ошеломлен моими словами, он открыл рот от изумления, потеряв дар речи.
Я взглянул на часы. Пора было отправляться в гостиницу для геев, где я мог насладиться телом Юики, прежде чем возвратиться в лоно своего почтенного семейства. Огорченный Юики упорно молчал, опустив глаза. В стоявшем на нашем столике кувшине с водой отражалось мое лицо с залепленной пластырем рассеченной бровью. Меня можно было принять за боксера, отмечающего победу в поединке.
Прошло несколько месяцев, прежде чем я снова увидел Юики, на этот раз случайно, в Гинзе. Он был в компании двух молодых людей. Все трое были одеты в темно-синюю униформу Молодежного корпуса национальных мучеников, эмблемой которого была императорская Хризантема.
– Юики! – окликнул я его, удивленный тем, что он надел эту военизированную униформу, однако мой друг, коротко кивнув, молча прошел мимо.
– Кто это? – спросил один из приятелей Юики.
– Известный писатель, – ответил тот. – Друг моего отца. Ошеломленный поведением Юики, я проводил его взглядом.
