Заявление Цудзи заинтриговало меня, я понял, что его взгляды исполнены противоречий. То, что он выступал против методов Кодамы, в целом не вызывало удивления. Цудзи пришел на помощь Киси, дистанцировавшись от политики ультраправых. Эта старая уловка характерна для традиционалистов. Новым для меня было то, что Цудзи явно игнорировал одно из положений Конституции и признавал право политиков применять армию для подавления гражданских выступлений.
– Мне хотелось бы выразить сомнение по поводу высказываний депутата Цудзи-сан, – промолвил я. – Но сначала, с разрешения Киси-сан, я должен кое-что прояснить.
– Надеюсь, вы не собираетесь изводить меня намеками на мою связь с Кодамой или упреками в том, что я одобряю Договор о безопасности? – со вздохом спросил Киси.
– Не беспокойтесь, мне хотелось бы обсудить с вами некоторые вопросы, связанные с Конституцией. Вернее, выслушать вашу компетентную оценку некоторых ее положений.
– Довольно скучная тема, но она не вызывает у меня возражений. Что вы хотите узнать?
Я намеренно сел таким образом, чтобы Киси пришлось, разговаривая со мной, выгибать шею, напрягая мышцы. Это была очень неудобная поза.
– Один мой знакомый, служивший в отделе Джи-2, как-то назвал Мирную Конституцию «загадкой последнего сегуна».
– Под «последним сегуном» он, без сомнения, подразумевал генерала Макартура.
– Разумеется. Вы, депутат Цудзи, должно быть, тоже хорошо помните капитана Лазара? – спросил я, и Цудзи кивнул. – Итак, речь идет о загадке нашей Конституции, – продолжал я. – И я думаю, эту загадку никто не способен разгадать лучше вас, Киси-сан. Ведь вы были председателем созданного парламентом Конституционного комитета.
– Это было давно. К тому же комитет сейчас бездействует.
– Возможно. Но я помню, как активно он начинал свою работу. В 1954 году комитет представил проект пересмотра Конституции, который открыто бросал вызов послевоенным демократическим реформам в области образования. Вы тогда предложили восстановить древний, дискредитированный в период оккупации принцип «сыновнего благочестия»…
– Однако эти планы так и не были осуществлены, – возразил Киси, морщась от ревматических болей.
– Не скромничайте, они все же были частично осуществлены. Однако я считаю более важным представленный в 1954 году правительственный законопроект, предусматривавший создание Сил самообороны. Он заложил основу для конституционно незаконного возрождения армии. Депутат Цудзи-сан прав, существование нашей армии исполнено противоречий. Она призвана защищать Мирную Конституцию, которая отрицает ее право на существование.
Губы Киси искривились в улыбке.
– Вы забываете, что этот законопроект внес на рассмотрение премьер-министр Хатоярна Икиро, приверженец движения «Удара по Северу».
– Но вы не возражали против него.
– Патриоты, которые притворяются, что они не патриоты, – пробормотал Цудзи.
– Вы бы лучше молчали, Цудзи-сан, – сказал Киси. – Мы тоже преследуем патриотические цели. Но мы хотим, чтобы Япония шла по пути развития западных стран и в то же время постепенно возвращалась к идеалам эпохи Мэйдзи, то есть стала богатой державой с сильной армией. Что тут плохого?
– Совершенно ничего плохого, – ответил я. – За исключением содержащегося в ваших планах непреодолимого противоречия. Мы стремимся добиться успеха на пути современной индустриализации и одновременно вернуться в прошлое – к государственной системе эпохи Мэйдзи. Вы не боитесь, что эти противоречия вступят в непримиримый конфликт?
– Мисима-сан во многом прав, – поддержал меня граф Ито, внимательно разглядывая свои ногти.
– Но в своих рассуждениях он далек от реальности, – возразил Киси. – Как реалистически мыслящие люди, мы вынуждены были согласиться на ту политику национальной обороны, которую нам предписывали условия Договора о безопасности с Америкой. Однако эту тему мне не хотелось бы обсуждать.
– Обороны от кого? – спросил я и сам ответил: – От внутреннего врага, от коммунистов, естественно. И эта упрощенная формула примиряет два противоречия: она одновременно подрывает Конституцию и охраняет ее.
– Не понимаю, почему вы сделали подобный вывод, – проворчал Сато.
– Дай ему закончить, – перебил брата Киси.
– Разум не желает мириться с крайностями как левого, так и правого толка, – сказал я. – Политика – искусство выбора среднего пути.
– Согласен, – кивнув, промолвил Киси.
– Но каков он, этот средний путь?
– Это тот курс, которым мы следуем.
– Почему бы в таком случае не назвать его политикой «Третьей партии»?
– Действительно, почему бы и нет? Эта политика вполне соответствует той, которой придерживается наша партия.
– Но «Третья партия» должна сочетать в своей деятельности крайности левого и правого толка. Политика среднего пути подразумевает тайное использование этих крайностей с целью одержать победу над ними.
– То, что вы описываете, Мисима-сан, – сказал граф Ито, – это не политика правительства, а руководство заговором. Правительственная политика не подразумевает шпионаж.
