— Видишь ли, тут мы не сходимся. Я думаю, что она мертва, — сказала Юрьевна. — Держать кого-то месяцами в живых не в привычках Кожееда. Поэтому высажу тебя здесь и спокойно поеду домой.
Денис почувствовал бессилие.
— А как же ориентиры, что он дал? Координаты?!
Юрьевна пожала плечами. Какая разница.
— И тебя не будет мучить совесть?! — спросил Денис.
Еще до того, как она ответила, он знал ответ.
— Нет, — сказала Юрьевна безмятежно. Темные очки продолжали смотреть на Дениса, словно глаза какого-то насекомого. Или инопланетянина… инопланетянки. Нечеловека.
«Может, эти социопаты — вообще отдельный вид? Только по недоразумению похожий на нас, людей?»
Красиво. И страшно.
— Но я тебе обязана. И ты мне нравишься, Денис. Поэтому я хочу тебе помочь. Ну что, едем за Ниной? Что ты решил?
Денис сел в машину и захлопнул дверь. После уличной жары прохлада в машине казалась погружением в холодную воду. Холодную темную воду.
Они ехали полдня, заправлялись, быстро пили кофе на заправках и снова ехали. Слушали радио, молчали. Один раз Денис предложил сесть за руль, Юрьевна отказалась. Она поставила свой айфон как навигатор, на зарядке. «Социопаты не любят терять контроль», — подумал он. Юрьевна попросила включить кассету, любую, без разницы. «Там, в бардачке». Денис открыл бардачок; там были бумаги, старая карта с пометками и россыпь древних аудиокассет. Он начал перебирать. «Гражданская оборона», две кассеты «КИНО» — 45 и «Черный альбом», «Пинк Флойд. Стена» (написано по-русски), «Scorpions», «Nirvana», «Offspring», «Технология», какие-то сборники. И неожиданно Татьяна Буланова. Кассеты были старые и пыльные.
— Что ставить? — спросил Денис.
— Параллельно.
Он выбрал и воткнул в магнитолу кассету «Кино». Темный густой голос запел:
Ночью над нами пролетел самолет,
Завтра он упадет в океан,
Погибнут все пассажиры.
Завтра где-то, кто знает, где?
Война, эпидемия, снежный буран…
«Какая замечательная песня», — язвительно подумал Денис. Юрьевна ехала и постукивала пальцем по рулю в такт песне. Лицо у нее слово заострилось и помолодело. Похоже, для нее это была песня юности.
Космоса черные дыры…
Следи за собой, будь осторожен! Следи за собой!
Закончилась эта песня, началась следующая. Эта Денису понравилась больше. День клонился к вечеру, а за окном проплывали поля и леса. И темный голос выводил:
Я устал от чужих городов,
Я устал колоть этот лед.
Я хотел бы уснуть, но нет времени спать.
И опять за окнами ночь,
И опять где-то ждут меня,
И опять я готов идти. Опять.
«Что там ждет нас, в Федоровке? — подумал Денис. — Как я все-таки устал».
«Красивые места», — подумал Денис. Вот бы сюда, когда все уляжется, приехать и отдохнуть. Шашлыки, водка, купание, баня. Потом помотал головой. К черту. Из города он больше ни ногой.
В деревне все цвело и одуряюще пахло. Солнце, благодать. Зелень. Старые дома, свежая яркая краска. Легкий запах навоза. Юрьевна сняла кроссовки и надела берцы, волосы спрятала под косынкой.
Денис с удивлением понял, что стоит и пялится на ее обтянутый штанами зад. Тьфу, черт.
— Ориентир — братская могила, — напомнил он.
— Да.
Они спрашивали у местных — никакой братской могилы в деревне нет. Никаких бункеров времен войны в лесу. Кладбище, да, кладбище есть. В соседней деревне им показали старый разрушенный блиндаж в лесу и оплывшие, заросшие окопы. Денис нашел ржавый кожух от ППШ и горсть гильз. Здесь когда-то проходили рубежи 23-й армии. Следы войны тут были. Но никакой запертой в бункере женщины.
Они объехали так несколько деревень в округе, иногда по совсем плохой дороге. «Мерс» с трудом справлялся. Вымотались оба, уже начинало темнеть.
Денис помедлил. После очередной неудачи они стояли у «мерса», Юрьевна достала сигарету и закурила. Денис впервые видел, что она курит.
— Похоже, он нам соврал, — сказала Юрьевна. Удивления, правда, в ее голосе не было.
— Значит, она мертва? Эта Нина?
Юрьевна кивнула.
— Думаю, да. Понимаешь, есть всего два правила. Первое: никогда не верь социопатам. Социопаты всегда врут. Кожеед нам врал, даже когда ему это было невыгодно.
— А второе?
Юрьевна подняла голову и посмотрела на Дениса.
— Никогда не делай того, о чем просит социопат. Никогда. Но, впрочем, ты сам это лучше меня знаешь.
Денис усилием воли подавил рычание. Сжал зубы.
«Из-за нее мы оказались там, в той проклятой комнате. Из-за этой чертовой суки Нины, жены долбаного урода Свечникова!» Денис понял, что ненавидит ни в чем не повинную женщину. До зубовного скрежета. Своими руками убил бы. Но сначала ее нужно найти.
— А поиски у Охотич?
— Все еще продолжаются. Как у деревни Посохи, где была его первая жертва, как он сказал. Прочесывают лес и тому подобное.
— И что?
— Ничего. Думаю, ничего и не найдут.
— Потому что она была мертва с самого начала?!
Юрьевна вздохнула.
— Денис, если ты ищешь оправдание для смерти брата — это бесполезно.
Дениса словно ударили под дых. С силой. В глазах потемнело, голова закружилась.
