Нина не кричала. Она спала. В последние дни (недели?) она все меньше двигалась, все больше лежала и дремала на своем жестком ложе.
Она попыталась потереть лицо, но пальцы не слушались.
Казалось, не будь на них кожи и кусочков грязного лейкопластыря – они просто не выдержали бы и рассыпались на миллион крошечных осколков.
Руки ее были ледяными, словно кусок льда в морозилке.
Это было настолько странно и непривычно, что она снова заплакала.
И стала тереть лицо, пока не размазала соль до самых глаз, а слезы больше не капали. «Потому что замерзли».
Потом она услышала плач. Нина медленно повернулась, не веря…
Призрак плакал.
В Пещере.
Она вспомнила тот день, когда ей позвонила подруга. Она была в слезах, потому что закрутила роман с начальником и потеряла работу.
Проклятье…
– Слышала, в «Газпромнефть» требуются секретари? Хочешь попробовать? – спросила она… Что? Сначала Нина решила, что подруга издевается. С ее-то высшим филологическим – и в простые секретари?
Через полгода она уже работала в дочке «Газпрома».
А еще через полгода ее повысили до менеджера.
Потом еще один скачок…
И еще…
Скоро в ее подчинении было семь девушек и сорок два сотрудника. Потом, однажды, на корпоративе, они случайно пересеклись с другой компанией. Отмечавшей чей-то день рождения.
Так она познакомилась со Свечниковым.
Призрак плакал. Она его утешала.
В темноте, под звездным небом. А дождь все шел и шел. Она гладила его холодное гладкое тело, а потом…
Она почувствовала на губах его вкус – соленый, горький…
И вспомнила то, чего никогда уже не будет…
Она вспомнила их первую ночь.
Он обнимал ее на балконе.
Был теплый летний вечер.
На небе появлялись первые звезды.
Было очень тихо – ни ветерка.
Только вода тихо плескалась в фонтане внизу.
– Не плачь, – сказал ей голос.
И она снова вспомнила о теле, которого у нее давно уже не было и которое скоро вернется, несмотря на то, что она давно уже ничего не чувствует…
Нина проснулась в холодных объятиях призрака.
В комнате было темно.
На улице был вечер.
– Так всегда, – сказала она себе. – Наступает ночь, а я не сплю.
Он промолчал и, прижавшись к ней, уснул.
Она вспомнила, как в детстве, когда они с родителями гостили в деревне, ее младшая сестра провалилась в колодец.
Они играли в прятки, и сестра не заметила дыру в земле, замаскированную зарослями травы и репейника.
А может, наоборот, она нашла старый колодец и хотела там спрятаться от Нины, но сил не хватило. Стенки колодца были скользкие от мха и плесени, и сестра не смогла вскарабкаться обратно. Все пошло не по плану.
«Зная мою сестру, – подумала Нина, – я бы поставила на этот вариант».
Ее нашли, когда она уже задыхалась от нехватки воздуха. Она все это время кричала, не переставая.
Сестра была маленькая и худенькая, она не могла выбраться сама, но в панике металась внизу, по пояс в воде, пытаясь найти выход – туда, наверх, где солнце и свежий воздух, где ее уже зовут мама и папа.
Потом ее вытащили за волосы.
А Нина смотрела, как сестру, плачущую, мокрую, дрожащую, закутанную в полотенце, обнимает мама, рядом стоит папа, и думала: «Уж я бы никого не стала звать. Я бы выбралась сама».
Она очнулась.
Она подняла левую руку и попыталась вытереть слезы.
И не смогла.
Рука не двигалась.
Она попыталась встать. Но не сумела. Руки и ноги больше не подчинялись ей.
Двигалась только правая рука.
Левая была абсолютно недвижима.
Призрачный пес-призрак завыл, захлюпал носом, потом начал визгливо подвывать. Нина начала привыкать, что живет в окружении голосов и призраков. Иногда она слышала, как они играют в боулинг. Стеклянными шарами и стеклянными же кеглями…
И вдруг снова заплакала.
– Все из-за тебя, – прошептала она.
Слезы капали.
Но вдруг они резко высохли, и она поняла, что на самом деле уже не может плакать.
И вдруг она увидела, как призраки, играющие в боулинг, рассыпались вдребезги: шарики, кегли полетели по Пещере, а затем и вовсе исчезли.
Она видела, как они разлетаются на мелкие осколки и падают на пол между стеной и потолком.
Но ни один не разбился.
Призрак, играющий в боулинг, исчез вместе с кеглями.
А потом она увидела…
Он стоял в центре Пещеры. Ее муж. Высокий и красивый. Свечников. Свеча.
И тут она подумала: ну вот, сейчас снова станет больно.
И стало больно.
А может, это и не слезы вовсе…
Может, это та самая влага, которую называют «слезы счастья»?
Может, и нет.
Как знать?
Так или иначе, в Пещере стало светлее, и привидению, похоже, стало легче.
Свечников снова засмеялся и пошел к ней. Это было уже слишком для нее. В два прыжка она преодолела расстояние, разделявшее их, и ударила его.
Нина проснулась, как от удара. Она все еще не могла прийти в себя. Выплыть из кошмарного, повторяющегося, переплетающегося с самим собой сна.
– Эй! – снова откуда-то позвал далекий голос. – Есть кто?!
Тишина. Шум ветра и падение капель. Шаги удалялись. Вот хрустнула ветка.
«Это не призрак», – вдруг поняла она. Она со стоном поднялась. В испуге вскинула левую руку, сжала пальцы. Они нехотя, но подчинились.
