– В него выстрелили, и он, горящий, уполз из комнаты.
– Правда? Уполз? Ты же говорил, быстро выбежал?
Денис помедлил.
– Я очень устал и, возможно, оговорился. Не понимаю. У вас же все сходится – нашли сбежавшего. Доктор Чистота мертв.
– Откуда ты это знаешь?
– По телевизору сказали.
Денис не врал. В соседней палате работал телевизор, голоса дикторов доносились даже сюда.
Светлана Юрьевна покачала головой.
– Бóльшая часть тел обгорела до неузнаваемости. Это затрудняет опознание. Да, у нас есть тело, подходящее под описание Реброва. Возможно, тест ДНК подтвердит это. Очень бы хотелось. К сожалению, это дело небыстрое. Но одного человека мы до сих пор не можем найти…
– Кого?
– Санитара похищенной «скорой». Возможно, конечно, Ребров убил его сразу и выбросил его тело где-то в лесу, по пути к той злополучной больнице. Сейчас вокруг идет прочесывание окрестностей… Но санитар пока не найден. Или его тело.
– Вот и ищите, от меня-то вы что хотите?
– Найдем. Обязательно найдем, – она снова изучающе на него посмотрела. – Но лучше бы тебе сказать мне правду, Денис. Ребров, он же Доктор Чистота, – очень серьезный человек. Да, напоминаю, что согласно статье 51-й Конституции РФ человек имеет право не свидетельствовать против самого себя… Это верно. Но и уголовную ответственность за дачу ложных показаний тоже никто не отменял. Статья 308 УК, ознакомься на досуге.
Денис отвернулся к стенке.
– Я вам все сказал. Делайте со мной, что хотите.
– Ну хорошо, Денис Владимирович…
Светлана Юрьевна встала. Было видно, что она разочарована.
– Не прощаюсь.
Выйдя из палаты и закрыв за собой дверь, Юрьевна остановилась в раздумье. Подняла голову и огляделась. Длинный коридор больницы был освещен мертвенным светом потолочных ламп. За окнами уже ночь, похоже. Юрьевна помедлила. Затем подошла к дежурной медсестре.
– Денис Субботин, палата 306. Что ему дают?
– Что врач назначил, то и дают, – ответила медсестра холодно.
Светлана Юрьевна показала удостоверение. Медсестра выпрямилась, заморгала.
– Еще раз – что ему дают?
Медсестра, надув губы, молча нашла и отдала ей медицинскую карту Дениса.
– Все здесь.
Следовательница взяла карту и уверенно пробежалась по списку назначений. Потом, не спрашивая, наклонилась, вытащила из нагрудного кармана медсестры серебристую ручку и сделала несколько пометок.
– Здесь нельзя писать! – возмутилась медсестра. – И что вы себе…
Юрьевна подняла голову, медсестра замолчала.
– Не переживай, красотка, я напишу корявым почерком и все решат, что писал врач, – отшутилась она. Красивое лицо медсестры вытянулось. – В следующий прием увеличьте вдвое этот препарат. Он молодой – сердце выдержит. Феназепам больше не давать. Под мою ответственность, а с главврачом я свяжусь… – Юрьевна не собиралась ни с кем связываться. – Да, спасибо за ручку!
– Что? Как?
Светлана Юрьевна сунула ручку в карман пиджака, обворожительно улыбнулась медсестре. Положила карту на стол и пошла к выходу.
Медсестра беспомощно смотрела ей вслед.
Больше всего теперь она боялась, что лето закончится, наступят дожди, потом холода, а ее так и не найдут. Или найдут – но уже будет слишком поздно.
У Нины есть: Пещера, лес вокруг и дорога где-то в ста пятидесяти метрах отсюда. Там редко проезжают машины, но все же проезжают. Но отчаянные крики Нины все равно никто не слышит.
У нее есть: сырость и темнота. Ледяные камни и кирпичи. Этого в изобилии.
Одеяло – 2 штуки. Синее в клетку. Не очень теплое. Одно нужно класть под голову.
Тушенка – 38 банок. Банки без наклеек, из желтого металла. Возможно, тушенка армейская. Но мясо хорошее, вкусное, жирное. Только нужно обязательно проверять, не вздулась ли банка. Сомнительных банок: 5 штук. Нина боится, что однажды она доберется и до них.
Моток медицинского пластыря – 1. Наполовину израсходованный. Маникюрные ножницы, чтобы резать ленту пластыря. Раньше Нина стригла ими ногти, теперь просто их обгрызает.
Пластинка парацетамола – осталось 2 таблетки. У них вкус горечи. От них ноет желудок, но зато таблетки снимают жар.
У нее есть: полведра ржавых открывашек. Чтобы открывать тушенку, понятно. Иногда Нина режет открывашкой пальцы, и тогда нужен пластырь.
Половина ведра сломанных открывашек. Ими больше не открыть тушенку. Но пальцы (или вены) порезать еще можно. Нина бережет их на крайний случай.
У нее есть: комната, полная белых пластиковых канистр с водой. Бóльшая часть из них уже пуста.
Воду надо экономить.
У нее есть: письмо от Человека-«Белизны». Письмо написано неровным дергающимся почерком и полно пафоса, примеров дурного стиля и банальных ошибок. Бумага все еще хранит легкий запах хлора. В этом письме похититель Нины изложил причины ее пленения и даже выразил надежду, что скоро все закончится. Странно, но письмо Человека-«Белизны» подписано другим именем.
