Несмотря на свой характер, их отец раньше почти не пил, однако в этот момент… Его лицо было покрасневшим и гораздо более сильно разозлённым.
Не сговариваясь, близнецы сделали по шагу назад из кухни, в которую они направлялись чтобы приготовить себе поесть.
— А ну стоять, мелкие твари! — невероятно яростно для себя обычного рявкнул он, резко поднимаясь из-за стола, на которым Ониса, она же одна из близнецов, мельком углядела несколько бутылок с какими-то красными этикетками.
Резко дёрнувшись, дети бросились назад. Но из-за детской неловкости, Альсат — он же второй близнец, задел дверную раму плечом, из-за чего болезненно прошипел, догоняя сестру, которая испугалась несколько больше.
…Отчего первый удар и пришёлся по близнецу мужского пола. Прилетевшая по касательной бутылка чего-то не добавила Альсату радости, заставив упасть лицом вперёд, и буквально на четвереньках попытаться подняться да броситься назад.
— Агрх! Бесполезные… Сначала изгнание, а затем и эта хаттова дыра, мать вашу! — взревел отец не своим голосом, но явно останавливаясь и давая времени мальчику резко завернуть за угол в сторону выхода из их небольшого дома.
И уже выбежав из дома, он резко наткнулся взглядом на сестру, лежащую в десятке метров от входа, и баюкающую свою правую ногу.
— Что произошло? — обеспокоенно воскликнул он, подбегая ближе и встречаясь с взглядом сестры, в глазах которой стояли злые слёзы.
— Ногу… Подвернула. — с явной попыткой пересилить боль, прошипела она, видимо уже приходя в себя после первоначального испуга.
Как подметил Альсат, она в очередной раз проявила свою черту характеру — даже если она пугалась поболее него, то отходила быстрее. Его пальцы вон ещё мелко подрагивают.
— Плохо… — невольно прикусил губу парень, прекрасно помня о том, что в поселении беженцев их семью почему-то не любили.
И при этом никто из них не понимал, за что! И жители не говорили! Неужели это из-за их отца? Но он ведь в большинстве времени вёл себя нормально, не так как с ними в отдельные моменты!
— Спасибо, брат, я и сама поняла… — болезненно скривившись, прошептала Ониса.
— Надо бы…
— Иди… ик, те сюда, ублюдонышы! — прерывая слова брата, резко донеслось из дома.
Напряженно обернувшись брат и сестра увидели пошатывающего отца, в этот раз, первый раз, решившего выбраться из дому! Раньше он никогда такого не делал.
Следом события развивались стремительно для близнецов — отец для своего пьяного состояния оказывается слишком быстро с детьми.
И если Альсату везёт, и он только отлетает в сторону, получая мощный удар тыльной стороной ладони, то вот сидящая на земле Ониса… Получает прямо-таки профессиональный удар ботинком в грудь, отлетая на целый метр.
— Они! — крикнул поднимающийся с земли мальчик-близнец, однако из-за перемещённого на сестру фокуса внимания, не успевает заметить двинувшегося к нему мужчину, которого вряд-ли после этого случая сможет называть отцом даже в мыслях. — Кх-х-х…
— Мелкие выблядки суки, из-за которой, ик, нас… Меня!.. Выслали в эту дыру… Нам-Хориос… Ик! Новая Надежда! Ха-ха-ха! — с явным гневом и издёвкой выкрикнул он, резко поднимая за шею парня в воздух, и игнорируя его удары ногами и попытки высвободиться, которые угасали с той же скоростью, с которой кислород переставал приходить в его светловолосую голову. — Полукровки сраные! Выблядки простолюдинские!
— Не. — раздался яростный и удивительно четкий возглас сестры. — Смей. — кое-как повернув глаза в сторону близняшки, мальчик угасающим сознанием отметил, что глаза Онисы почему-то пылали почти ощутимым пламенем, что оранжево-красными оттенками переливалось в её зрачка. — Трогать! Моего! Брата!
В следующую секунду, повинуясь воле девочки, мужчина и мальчик заодно поднялись в воздух.
— Какого хатта… — не на шутку удивился первый, отпуская сына из своей хватке.
Однако Альсат даже не почувствовал боли в пятой точке, на которую он и приземлился, ударившись не о такой уж и мягкий песок. Всё его внимание было приковано к пьяному человеку, который прямо на его глазах…
Принялся ломаться.
Изворачиваться.
Раскручиваться.
Скручиваться.
Хрустели кости.
Рвалась с хлюпающим звуком плоть.
Воздух вокруг обезображенного куска органики пошёл рябью.
Казалось бы, само пространство принялось превращать находящееся в нём тело в совсем уже нечто непотребное, и чья кровь брызнула на всё тело мальчика.
Этот действо продолжалось около десяти секунд, в результате которых некогда довольно внушительных размеров человек на глазах абсолютно шокированного мальчика превратился в спрессованный шарик кожи, мышц, внутренних органов и костей.
— Сдохни… Тварь… — выдала тяжело дышащая сестра, на которую мальчик практически рефлекторно и не осознавая своих действий перевёл взгляд с широко распахнутыми глазами.
— Это… — вздрогнул он, в разум которого капля за каплей стало протекать осознание произошедшего здесь и сейчас. — Ты… Убила… Его…