Девушка ответила ему благодарной улыбкой и отстранилась, позволяя пройти.
Спустившись с крыльца, Фальк прошел с десяток метров и остановился. Он оглянулся, разглядывая окна комнаты, где умерла Вера Павловна. Судя по их расположению, а также по еще не зацветшему в полную силу палисаднику, именно здесь, рядом с дорогой, должен был стоять беспокоивший ее серый монах. Внутри Василия Оттовича вели яростный бой любопытство и стремление как можно быстрее оставить историю с таинственным убийством позади.
Победило любопытство.
Фальк подошел к елям, разросшимся на границе участка Шевалдиных, и осмотрелся. Как он и ожидал, в тени под хвойными ветвями обнаружились отпечатки калош, застывшие в грязи, оставшейся после ночного дождя. Что его удивило, так это след узких колес, пролегающий чуть в стороне от места, где генеральша видела серого монаха.
– Василий Оттович! – окрикнули его. Доктор обернулся и увидел, как Сидоров спускается с дачного крыльца. Урядник подошел к Фальку и спросил: – Гляжу, вам тоже не дает покоя эта история?
– Можно и так сказать, – ответил Василий Оттович и указал на следы: – Обратите внимание.
Он подумал, не стоит ли напомнить Сидорову о ссоре между Шевалдиной и главным любителем велосипедного спорта, инженером Платоновым, но решил все же промолчать. Во-первых, доктор не сомневался ни в памяти Сидорова, ни в его умении сложить два и два. Во-вторых, Фальк знал, что чувствовал бы себя настоящим доносчиком, если бы все же решился указать на инженера.
– Ну и ну, – протянул Александр Петрович. – У меня тоже кое-что есть для вас. Не хотел показывать при барышне. Не похоже, конечно, что она дюже впечатлительная, но все же…
Он достал что-то из кармана и продемонстрировал Фальку. На вытянутой ладони лежал обрывок грубой серой ткани.
– Что скажете?
– Скажу, что привидения не ходят в калошах, не оставляют на местах явлений отпечатки ног и обрывки своих погребальных саванов и уж точно не нуждаются в обезболивающем для того, чтобы убить своих жертв, но позвольте мне ограничиться медицинскими вопросами, улики и гипотезы относятся к вашей епархии, – пожалуй, излишне резко ответил Фальк. – Как и обещал, положу свое мнение на бумагу. Через пару часов сможете забрать. А в эти ваши сыщицкие дела намерения влезать у меня нет. Честь имею.
Из дома Шевалдиных Василий Оттович возвращался в крайне мрачном расположении духа. Следы обезболивающего вызвали в нем воспоминания, которые он хотел бы забыть навсегда. Прошло меньше трех лет с того момента, как он вернулся с войны. Каждый день он старался вытравить из памяти крики раненых, кровь, смерть, вшей, разрывы снарядов и гортанные вопли наступающих японцев. И вот теперь они нашли его в самый непредсказуемый момент – в Зеленом луге, который Фальк всегда считал оазисом тишины и спокойствия.
Но если Василий Оттович и верил во что-то, так это в самодисциплину. А значит, его дело – написать заключение для Сидорова и выкинуть этот случай из головы. Чем он сейчас же и займется. Дальше размеренный темп дачной жизни, свежий воздух, солнечные ванны и ненавязчивые развлечения гарантированно успокоят нервы и затянут старые душевные раны. По крайней мере, доктор Фальк очень на это надеялся.
Еще каких-то пару лет назад посещение пляжа в Зеленом луге подчинялось неукоснительно строгому расписанию. Мужчины имели право купаться в море до 10 часов утра. После этого пляж передавался в распоряжение женщин и детей. За исполнением заведенного порядка следили служители, нанятые зеленолужским обществом благоустройства. Ведя счет времени по безукоризненно точным часам, они уведомляли отдыхающих о смене власти заменой флагов, висевших вдоль побережья, и раздражающим писком свистков. Но современные веяния добрались и сюда. В прошлый летний сезон партия молодых прогрессистов взяла верх на очередном заседании благоустроителей и постановила разделить пляж на две равные половины. Левая отдавалась мужчинам, правая – женщинам. Дети, в силу невинности и несознательности, имели право свободно перемещаться между двумя царствами.
Наблюдая за отдыхающими, апологеты модной науки об устроении общества могли бы прийти к ряду любопытных умозаключений. Вот, например: наиболее консервативное старшее поколение, что характерно – обоих полов, старалось держаться в крайне правой и крайне левой частях пляжа соответственно. В то время как юные, свободные, любвеобильные и не отягощенные присутствием строгих родителей дачники предпочитали плескаться в непосредственной близости от разделяющей линии. Впрочем, плаванье их интересовало куда меньше, чем наблюдение за противоположным полом и легкий флирт.
