Не понимая, Гарин поднял руки.
– Хорлан обу!! – заревел пень, потрясая топором.
Гарин опустился на колени.
– Хорлан обу!! – шагнул тот, теряя терпение и замахиваясь.
Доктор примирительно развёл руками, а потом стал вытаскивать из карманов всё и бросать на землю. Лунный свет засверкал на золотых вещах. Непослушными пальцами доктор раскрыл бархатный мешочек, вынул супержемчужину и на ладони протянул её темноголовым.
Жемчужина засияла, словно вторая луна.
Темноголовый опустил молот, протянул корявую руку и взял жемчужину. Его напарник приблизился, и они уставили свои чёрные лица на жемчужину.
– Роксэ оборма? – спросил кто-то из всадников.
– Дропа фион! – ответил пень и кинул жемчужину всаднику.
Тот ловко поймал её, разглядел и равнодушно швырнул к ногам Гарина. Один из пней поднял роскошный пистолет и кинул всаднику. Тот рассмотрел пистолет и сунул себе куда-то за спину.
– Смартфон! – снова прогудел пень, нещадно коверкая слово.
– У меня нет смартфона… – выдохнул Гарин.
– Смартфон!! – яростно заревел черноголовый пень, замахиваясь топором и готовясь ударить.
– Нет у меня! Нет!! Послушайте… Я беженец… я доктор! – теряя самообладание, возопил Гарин, потрясая ладонями возле головы, словно молящийся хасид.
– Докатор? – повторил всадник.
– Доктор, доктор! – выкрикнул Гарин. – Я беженец, я плыл по реке, я плыву в лодке в Новосибирск, то есть в Камень-на-Оби! Я мирный человек! Я лечу людей!
Всадник подъехал. Он тоже был с чёрной головой, на которой слегка различались узкие глаза.
– Докатор? – повторил он.
– Доктор, доктор, врач, – тряс бородой коленопреклонённый Гарин.
– Гор эра храушет нав докатор по норо? – обратился всадник к другим.
Они стали отвечать ему на их языке. Это кончилось перепалкой, но всадник поднял что-то вроде шара на верёвке, угрожающе тряхнув им:
– Норо ум арбауту даро докатор ыпар!
После чего остальные замолчали.
– Борф имэрух! – Всадник указал Гарину на лежащие у его ног вещи. Гарин поднял их, рассовал по карманам.
“И жемчужина не нужна им… и нож…”
Спешившиеся пни задвигались, схватили Гарина под руки, подтащили к всадникам. Гарин сразу почувствовал силу этих людей. Легко подняв стокилограммового Гарина, они посадили его на лошадь позади одного из конных. И тут же примотали верёвкой к всаднику. Тот обернулся к Гарину. И доктор близко увидел его лицо, слегка освещённое луной. Лицо и голову человека покрывали густые, гладкие, как застывшая смола, чёрные волосы. Узкие глаза смотрели на Гарина. На месте рта разошлась щель, и из неё вместе с неприятным нутряным запахом прогудело:
– Эра вуйнопрат обо тиль докатор!
Доктор промолчал. Всадник отвернулся, ударил коня ногами и направил его вглубь бора.
Гарин уставился на затылок и уши всадника. Шапки на его голове не было. Корка из густых чёрных волосы покрывала всё. Волосатые уши были большие, но плотно прижатые к голове. И в одном ухе торчала деревянная серьга.
– Черныши… – еле слышно прошептал Гарин и сокрушённо покачал головой.
“Угораздило тебя, Платон Ильич…”
Всадники, выстроившись один за другим, неспешной рысью двинулись сквозь ночной бор. Их лошади были под стать им – широкогрудые, коренастые, невысокие. От всадника, к которому привязали доктора, пахло по-особому. Это был не запах зомби, как от недавно встретившегося Байкала, а что-то совсем другое. От зомби пахло землёй. От черныша шёл запах древесной прели, гнилушек, трухлявого дупла старого дерева, куда по осени попадают опавшие листья и жёлуди, где животные обустраивают свои гнёзда, а дикие пчёлы – ульи. Вдыхая этот новый запах, глядя на серебрившуюся под луной волосяную проволоку на голове и шее всадника, неуютно трясясь на лошадином крупе, Гарин стал вспоминать всё, что знал про этих необычных людей.
