И вот я приезжаю на вокзал, и выясняется, что мой поезд ушел сутками раньше. А уже час ночи: куда деваться? В общем, я всю ночь проторговалась с проводниками, которые хотели от меня каких-то огромных денег. А у меня еще и виза закончилась, а адвоката, который должен был мне визу сделать, закрыла полиция. Ну, меня кое-как приютили в одном отеле, чтобы только я выспалась, сказали: поспишь – и сразу уходи, а то нас могут проверить. И когда я проснулась, то поняла, что у меня есть силы со всем этим справиться.
Потом я переночевала у одной своей подруги, где мы спали в девятиметровой комнате вшестером или всемером… А потом я поехала в Бангалор делать визу. Индия – удивительная страна. Я заплатила адвокату деньги за визу, он сказал: я могу тебе сделать только экзит-пермит, то есть разрешение на выезд, но ты должна приехать в Бангалор. Мне было так страшно… И вот я пошла туда, где иностранцам выдают билеты, а оказывается, там всех, у кого виз нет, сразу сдают в полицию. А человек, который там сидел, видел, что у меня виза закончилась, но дал мне билет и никуда не сообщил – это тоже было чудо!
В то же утро я на базаре потеряла деньги, и вдруг маленький мальчик бежит за мной и кричит: мадам, вы потеряли 2 тысячи рупий! То есть там вообще крадут, а тут за мной бежит этот мальчик… В общем, со мной столько чудес здесь происходило… В Бангалоре меня приняла начальник полиции, сделала мне дынный сок, спросила, есть ли у меня дети, что я делаю в Индии… А это такая дама, которую даже мужчины боятся (вообще, в Индии, я заметила, на таких постах очень часто сидят женщины). Ну, дали мне экзит-пермит. А у меня подруга жила в ашраме неподалеку, я потом поехала к ней, побыла в этом ашраме, – в общем, все очень круто… И я уже с экзит-пермитом ехала домой, счастливая, что я посмотрела Бангалор, такой отличный современный город и, в то же время, очень индийский.
Но сначала мне нужно было вернуться в Гоа, а уже оттуда улетать в Питер. А билетов, как всегда, нету. И мне моя подруга Моника, полячка, которая живет в ашраме, говорит: покупай в дженерал-класс – ну, в общий вагон, где все друг на друге сидят, – и садись в поезд. Я покупаю такой билет, иду к проводнику: дайте полку – нет. Я ей звоню, говорю: Моника, я возвращаюсь к тебе, а она: подожди, сейчас Господь все устроит. Я хожу от одного вагона к другому, мне говорят: мест нет, мест нет, а уже ночь, я опять звоню: все, Моника, я возвращаюсь, я в дженерал-классе не поеду. Моника опять: подожди, сейчас Бог все устроит. И тут вдруг ко мне подходит индиец и спрашивает: вы место ищете? Я говорю: да. А он: вы знаете, у нас тут корпоративный тур, и двое моих сотрудников понимают, что они на поезде завтра куда-то не успевают, они сейчас выйдут из поезда и полетят на самолете, так что два места освобождаются: садитесь, и денег не надо. Это ж надо было сесть в поезд, чтобы понять, что не успеваешь… Как будто прямо для меня вся эта ситуация была закручена! И таких чудес у меня в Индии было очень много…
А еще когда я была в Бангалоре на вокзале, вышла индийская девушка и говорит: вот я – индианка, но я не могу доехать одна даже до Дели, а ты сидишь одна на вокзале – как это вообще может быть? И вот я до сих пор задаю себе вопрос: как это я могла? Сейчас у меня ребенок, и я не могу себе такого позволить. Все время в газетах, в Интернете страшные истории об изнасилованиях…
Однажды я даже разбилась в Греции, после Индии. У меня тут был роман: я встретила мужчину, который был просто open mind and open heart[39]. Он иранец, а живет в Канаде. Он честно сказал, что у него было три семьи, что ему уже много лет: мол, ты такая прекрасная, но семью я больше не хочу. И я уехала в Грецию, а там разбилась на скутере (тормоз отказал, и я полетела по камням, в горах). Было две операции: одна в Греции, другая в России, мне просто собрали ногу, которая была полностью раскрошена. Я понимала, сколько мне будет стоить реабилитация в России. И я на одной ноге опять прилетела в Индию, а тут есть такой специальный аппарат, я на нем занималась и с этими упражнениями здесь пошла.
Я Индию очень люблю. Сейчас я, конечно, уже привыкла и, может быть, чудеса стали не столь явными. Но это удивительная страна: такой доброты, сердечности я не встречала больше нигде!
