– Да, это мощный бог! Я только там, у Саи Бабы, поняла, кто такой Хануман… Вот почему я пою: «Хануман»… Но сначала-то я этого не знала, а когда узнала, обалдела… Оказывается, это у меня была трансформация тела, энергия сама пошла, это новая сила, новое «я». Старое тело умирает, новое появляется. Это страшные боли, недомогания…
– Получается, что ты теперь Бог Обезьян, что ли?
– Да нет, я просто связана с ним.
– А обезьяны как на тебя реагируют?
– Нормально, не знаю… Я как-то даже и не замечала… Мне не до этого, у меня сейчас такие состояния…
С тех пор я в Индию езжу, летом живу в Гималаях, в Непале, а зимой приезжаю в Гоа, подрабатываю: массаж делаю. Меня тут знают: Галина Хануман, поющая женщина… Так вот я зарабатывала, на это жила, ездила, выживала… В прошлом году я была в Таиланде, во Вьетнаме, в Индонезии. Я там с монахами общаюсь, по ашрамам, по монастырям живу. А лечу я только здесь, в Гоа. Беру человека, ложу на спину, и руки мои все блоки, все болезни находят. В это время я пою мантру свою, вот эту, которая идет: «Хануман», ее записывают на мобильный. Люди уезжают, там ее слушают. Потом мне пишут, что с ними происходит, какая реакция идет. А идет понос, идут ломки сильные, ви́дение идет, а у кого-то слышание. Один водитель стал писать, рисовать. Но лечу я мало: два месяца в году примерно, потому что сил мало, энергии мало. А денег беру – кто сколько даст, donation[43]. Некоторые 3 тысячи рупий дают, некоторые две, а некоторые 500 рупий всего… Жадность, конечно, у туристов идет…
– То есть ты руками видишь проблему?
– Нет, всем телом своим. Я вхожу в тело и все вижу. Одно время я покойников видеть стала, роботов, алкоголиков, очень было страшно. А сейчас я уже привыкла.
В Гоа сплю на пляже, потому что мне небо нужно, воздух нужен. Пищу в основном растительную ем: каши, фрукты. Энергия мощная идет. Кто меня три года не видел, поражаются, как тело изменилось. Молодею. В юности я такого тела не имела, как сейчас. В юности оно больное было, а сейчас – невесомое. Я не знаю, что такое болеть, простужаться. По шесть часов в бане парюсь, меня там Дюймовочкой называют. Я морж, в ледяной воде сижу. Это моя наркомания, я не могу без бани и без холодной воды. И так я выживаю.
– Как ты сама определяешь, кто ты: целитель, шаман, экстрасенс?
– Понятия не имею. Я не целитель. Когда мне говорят: «экстрасенс», я обижаюсь. Когда я за столом сижу, ко мне иностранцы или монахи какие-то подходят и мне в лоб так вот прямо нагло говорят: «Шаман!» Я боялась этого слова раньше. Какой я шаман? А они говорят: «Ты – шаман». А я не знаю, кто я. Шаман, наверное, потому что с песней, с бубном пробиваю мощно… Пою я по шесть часов, не могу остановиться. Люди поражаются, как я барабаню и пою, мелодии меняются. На обыкновенной тарелке церковные колокола пробиваю.
Меня никто не знает. Просто я боюсь в Москву, куда-то на публику выходить. Мне не надо славы, не надо денег. С каждым человеком я по-разному работаю. Поле у всех разное, я по-разному пою, диапазон голоса разный. (Поет.)
Но это – энергия, я кручу вот воронкой людей. Люди мне рассказывают, как воронка по ним ходит. Просто ты не чувствуешь.
– Почему же я не чувствую?
– А у тебя энергия очень легкая, ты не зашлакована, не забита. И у тебя связь с Космосом. Я тебя давно заметила, когда ты на пляже сидела: какая-то необыкновенная, я не знаю: и не туристка, и не йога, и не наркоманка…
– Ну, я, конечно, не наркоманка, но и туристка, и йога.
– Ну, не похожа ты на всех. Я же энергию вижу…
– Галь, я чего ж я тогда так себя чувствую плохо?
– А у тебя сейчас энергия меняется. Ну, и поле у тебя слабое. Просто слушай перед сном, что сейчас записала. Понимаешь, я тебя тогда еще заметила: ну, думаю, это, наверное, кришнаиты: много ведь всякого… Потом посмотрела: да нет, непохоже. А вот сегодня я уже не выдержала, подошла к тебе, спросила про квартиры. Мне не нужна квартира, просто хотелось с тобой пообщаться.
– А в бога ты в какого веришь?
– В Иисуса, конечно. Тут много буддистов, кришнаитов. А я все изучаю, мне же все интересно.
