Шарлотта улыбается мне, но в ее глазах читается грусть. Она вежливо кивает, направляясь к двери. Я с дрожью выдыхаю, а в голове проносятся воспоминания о моих родителях, те кусочки, фрагменты воспоминаний, которые я считал потерянными навсегда.
Могу поклясться, что на одно мгновение я почувствовал запах маминых духов, но потом он исчез, и меня захлестнула очередная волна грусти.
Я скролю результаты поиска по запросу «Ноа Грант», недоумевая, что почти ничего не могу найти. У него нет страницы в социальных сетях. Все, что есть в доступе, касается его работы или исследований, которые он проводил. Те немногочисленные фотографии с ним, которые мне удалось найти, смазаны. Он на них узнаваем, но выглядит размыто.
Очень странно. В наши дни практически невозможно сохранять анонимность. Я никогда не сталкивалась с проблемами при поиске информации о ком-то. Если уж на то пошло, я даже могу дать фору ФБР. Лея постоянно хвалит мои сталкерские способности, но теперь, когда я в них так нуждаюсь, они дают сбой.
Я тяжело вздыхаю, опуская голову на стол. Я хочу узнать больше о нем. Особенно мне интересно, есть ли у него девушка. Такой мужчина, как он… Не могу представить, что он одинок. Но, с другой стороны, стал бы он флиртовать со мной таким образом, если бы у него кто-то был? Он не похож на человека, способного на такое.
– Чем ты занимаешься?
Я резко вскакиваю, услышав голос матери, и захлопываю ноутбук. Сколько времени она уже здесь? Я даже не слышала, как открылась дверь, настолько была погружена в слежку за доктором Грантом. Как же стыдно! Надеюсь, она не видела, чем я занимаюсь.
С приподнятыми бровями мама заходит в мою спальню. У нее напряженное выражение лица. Я не знаю, что происходит, но то, как она смотрит на меня, приводит меня в замешательство. Вот уже несколько лет мама отдаляется от всех, даже от меня. Она сдерживает свои эмоции, редко злится и, как мне кажется, никогда не радуется. Я даже не знаю, как она выглядит счастливой.
Но одно я помню. Ее встревоженное лицо бьет в самое сердце. Подобного взгляда я не видела уже много лет, и он воскрешает во мне воспоминания, которые казались мне давно позабытыми. Как я упала с качелей на крыльце, поцарапав коленку, когда мне было десять. Как я порезала пальцы, пытаясь смастерить вентилятор, работающий на солнечных батарейках, когда мне было двенадцать. Таких моментов было немного, но время от времени мамина холодность таяла, позволяя приоткрыть завесу над женщиной, которую я знала раньше. Женщину, которая пристально смотрит на меня сейчас.
– Что случилось? – спрашиваю я тихо.
Мама останавливается передо мной, сжав кулак. Ее рука дрожит. Разжав пальцы, она показывает мне золотую сережку, которую я сразу же узнаю. Я пытаюсь взять ее, но мама отдергивает руку, зажав сережку в кулаке.
– Откуда она у тебя? – спрашиваю я, а сердце бешено стучится. Я ее потеряла в тот день, когда папа написал мне. В тот же самый день, когда доктор Грант осматривал меня в своем кабинете. Я не рассказывала ей о том, что папа написал мне, и это решение далось мне нелегко. Вряд ли она хорошо отреагирует на это. И, честно говоря, я сомневаюсь, что от моего рассказа будет какая-либо польза.
Я ведь так и не ответила на его сообщение и не думаю, что когда-либо отвечу. Если уж я так сильно переживаю из-за одного только сообщения от него, то, впустив его обратно в свою жизнь, кроме душевной боли, я ничего не получу. Да и вообще, как он посмел? Как он посмел объявиться сейчас, как будто ничего и не было, и заявить, что скучает по мне?
– Почему она оказалась на столе у Ноа Гранта? – спрашивает меня мама, отрывая меня от моих мыслей.
Я сглатываю, изо всех сил стараясь контролировать выражение лица. Я не умею ей врать, но я не могу допустить, чтобы она узнала о папе.
– На днях я ходила в клинику. Я упала в кампусе и ушибла колени. Доктор Грант увидел, как я упала, и предложил обработать мне раны.
Мой голос спокоен и выдержан. Я не то что совсем обманываю ее о событиях того дня, но чувствую, что все-таки говорю ей неправду. Я ощущаю, что в нашем разговоре что-то не так, и дело не только в том, что я хочу скрыть от нее, что папа написал мне в тот день. Я инстинктивно хочу утаить, что это была не первая моя встреча с доктором Грантом, но я не могу понять, почему. И не только из-за обстоятельств, при которых прошел мой первый визит. А из-за того, как он на меня смотрит.
Мама несколько секунд молча рассматривает меня, затем кивает, расправляя плечи. Она протягивает мне сережку, и я с натянутой улыбкой на лице забираю ее.
– Почему ты не сказала мне, что ушиблась? У нас своя частная клиника, куда тебе следовало бы обратиться.
Я нервно киваю.
– Да, я знаю, – бормочу я. – Но доктор Грант увидел, что я упала, и сразу же помог мне. Зачем идти к нашему семейному врачу, если он был рядом?
