Мы так боролись за то, чтобы быть здесь. Услышать от нее заветные слова, сказать их ей в ответ… Я будто во сне.
Я с облегчением вздыхаю, когда церемониймейстер говорит мне, что я могу поцеловать невесту. Амара хихикает, когда я обхватываю ее за талию, притягивая ближе.
Я целую ее в губы, и она, как всегда, растворяется во мне.
– Я люблю тебя, миссис Грант, – шепчу я, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть на нее.
Амара улыбается, и наконец мы замечаем радостные возгласы вокруг нас.
– Я люблю тебя еще больше, – шепчет она, одаривая меня еще одним затяжным поцелуем.
Все в этот день нереально. Прежде я никогда не был окружен такой любовью. Наши семьи подходят к нам, чтобы поздравить, и Питер улыбается мне.
– Спасибо, – говорит он. – Спасибо, что делаешь ее такой счастливой, что для тебя нет ничего важнее моей дочери.
Он выглядит болезненно, будто понимает, что мне так сильно не хватает родителей сегодня. Мы с ним прошли долгий путь. Сомневаюсь, что мы когда-нибудь выпьем вместе, но мы с уважением относимся друг к другу, и мне уже не больно от его присутствия в нашей жизни. Я не могу простить его за то, что случилось, но я примирился с прошлым, и каждый день у меня в приоритете мое будущее с Амарой.
Кивнув, я пожимаю ему руку.
– Спасибо тебе, Питер. Я знаю, сколько мужества тебе потребовалось, чтобы быть рядом с ней, когда ты был ей нужен за последние несколько месяцев. Я благодарен тебе за то, что ты ставишь ее интересы превыше своих.
Я вижу боль в его глазах каждый раз, когда он смотрит на меня. Чувство вины одолевает его при виде меня, но он не сдается, и на его лице всегда присутствует улыбка.
Гарольд подходит к нам и кладет руку мне на плечо. Я поворачиваюсь к нему, улыбаясь.
– Да, хоть она теперь и твоя жена, – говорит он мне, – но она навсегда останется моей маленькой девочкой.
Я улыбаюсь при этих словах. Моя жена. Наконец-то.
– Я знаю, – говорю я ему, снисходительно улыбаясь. Сегодняшний день дался ему нелегко. Он пытается это скрыть, но я научился видеть его насквозь.
– Спасибо, что доверили мне ее сердце. Я не подведу вас.
Он кивает.
– Я знаю.
Я бросаю взгляд на Амару, но она занята разговором с Арией и Леей, хотя постоянно переводит взгляд на меня. Я немного колеблюсь, прежде чем задать Гарольду вопрос, который никак не могу выкинуть из головы.
– Неужели вы бы позволили ей выйти за Грегори?
Гарольд смотрит на меня, ухмыляясь.
– Нет. Никогда. Когда Амара вернулась домой, ей нужно было отвлечься от душевной боли. Она предложила выйти замуж за Грегори в обмен на твою свободу, и я просто позволил ей быть собой, понимая, что ей нужно чувствовать, что она контролирует ситуацию, свое будущее. Она чувствовала себя виноватой, и благодаря помолвке это ощущение слегка притупилось. Грегори знал, что она никогда не выйдет за него. Я ему сказал, что не позволю этому случиться. Я не мог, особенно после того, как увидел, как она счастлива с тобой. Я не мог просить свою маленькую девочку довольствоваться меньшим. Тем не менее Грег согласился на помолвку. Может, он надеялся, что Амара когда-нибудь действительно захочет выйти за него, но, скорее, он пошел на это, понимая, что помолвка повлияет на курс акций отца.
Я пристально смотрю на него, но в его глазах нет ни капли лжи. Думаю, он говорит правду.
– Если уж быть до конца честным, Ноа… я знал, что новость о помолвке Амары сильно потрясет тебя, и рассчитывал, что этого будет достаточно, чтобы ты засунул свою чрезмерную праведность куда подальше. Я знал, что ты любишь, и надеялся, что любовь станет твоим спасением. Я хотел защитить Амару, но как только вы узнали правду, мне больше не нужно было защищать ее. В тот момент мои приоритеты сдвинулись в сторону ее счастья, а Амара счастлива с тобой.
Я в изумлении смотрю на него, и он понимающе улыбается мне.
– Так ты простишь меня?
Гарольд Астор просит у меня прощения… Я никогда не думал, что доживу до этого дня.
– Да, – говорю я ему. – Только не смейте больше вмешиваться в нашу жизнь.
Мы оба смотрим на Амару. Сегодня она светится от счастья, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы она улыбалась так, как сегодня, каждый день до конца нашей жизни.
– Да мне и не нужно, – говорит Гарольд, улыбаясь мне с абсолютной уверенностью.
Я пялюсь на ноги, колеблясь, прежде чем поднять голову и посмотреть ему в глаза.
– Я принимаю ваше предложение, – говорю я ему. Гарольд вот уже несколько месяцев предлагает мне занять кресло в совете директоров, но я постоянно отклонял его предложения, отчасти потому, что затаил обиду на него. Я не горжусь этим, но ничего не мог с собой поделать. Я ненавидел его за то, что он позволил Амаре обручиться с Грегори, но, кажется, я зря злился. С Гарольдом все не так, как кажется. Я должен был догадаться. Несмотря на свою холодную внешность, он любящий человек.
