— Не знаю, он безвылазно сидит на ранчо, — ответил Уиггинс. — Ума не приложу, чем он там занимается. Красть коней в Мексике и продавать их здесь уже невыгодно — теперь, когда самоходные экипажи Тома и Неда убили почти всякую нужду в живых конях.
— Фин вообще туго соображает, — сказал Холидей.
— Вы остановились тут, в «Америкэн»?
— Да. А вы где живете?
— В этом отеле для меня дороговато. Экономлю каждый цент, предпочитаю тратить деньги в «Тигрице».
— Первый раз слышу это название, — признался Холидей, осушив стакан и налив себе еще. — Это игорный дом или таверна?
— Ни то, ни другое, — с улыбкой ответил Уиггинс. — Так теперь называется бывший бордель Кейт.
— Да вы что!
Уиггинс кивнул.
— Металлические цыпочки никуда не делись, как и живые. Нынешний владелец оформил заведение по-своему: новые кровати, отличный виски и красные бархатные обои, как в лучших публичных домах Нового Орлеана.
— Знаете, — произнес Холидей, — давненько я в этот бордель не наведывался. Может, загляну туда вместе с вами.
— Да, и пока Кейт в Колорадо, опробуете наконец металлическую девочку, — ухмыльнулся Уиггинс.
— Вы прямо читаете мои мысли, — тоже ухмыльнулся Холидей.
— А, черт, Док, если хотите, можем прямо сейчас отправиться в «Тигрицу».
Холидей покачал головой.
— Сперва доешьте свой обед и дайте мне допить мой. Этот бордель простоял три года, так что часа за два он никуда не денется.
И так, пока Уиггинс ел, а Холидей пил, они обменялись новостями за последний год. Холидей удивился, как хорошо приспособился его друг к жизни и работе на фронтире. Уиггинс же поразился тому, как сильно похудел с последней встречи Холидей, и что он вообще до сих пор жив. Отметил, что волосы у стрелка быстро седеют несмотря на ранние — слегка за тридцать — годы. Чудо, говорил коммивояжер, сколько в этом истощенном теле жизни!
Наконец, они закончили и отправились на Пятую улицу.
— Сколько здесь живу, — признавался Уиггинс, — никак не привыкну к тому, что все огни зажигаются одновременно. В Сент-Луисе и прочих городах, где я жил, улицы освещались газовыми фонарями, и каждую лампу приходилось зажигать в отдельности. По отдельности же их гасили утром. Зато здесь Джонни Биэн дергает за рубильник, и город мигом озаряется.
— Я рад, что он хоть как-то отрабатывает жалованье, — только и сказал Холидей.
Через пару минут они заметили впереди бордель, а приблизившись на сотню футов, услышали доносящиеся изнутри шум и смех.
— Похоже, там вовсю кутят, — сказал Уиггинс.
— Чего бы им не веселиться? — ответил Холидей, шагая дальше и жалея, что не прихватил с собой трости.
Внезапно грянул выстрел, и оба друга замерли.
— Палят внутри, — заметил Уиггинс.
— И, похоже, пуля нашла цель, — добавил Холидей. — Ответных выстрелов не слышно.
— Может, это кто-нибудь от переизбытка счастья схватился за оружие? — с надеждой в голосе произнес Уиггинс. — В таких местах мужчины сильно распаляются.
— Может, и так, — неуверенно ответил Холидей.
Они взошли по трем ступенькам на широкую веранду. Уиггинс не торопился входить первым, и тогда Холидей сам открыл дверь. У порога его встретило два начищенных робота. Металлические девочки сразу взяли дантиста под руки и провели в гостиную.
— Добро пожаловать в «Тигрицу», — сказала, подходя к нему, живая шлюха. — Меня зовут Доркас. Разрешите показать вам, что у нас да как?
— Нет нужды, — отказался Холидей. — Я знаю, что здесь да как.
— Что-то я вас не припомню, сэр, — озадаченно уставилась на него шлюха.
— Вот и умница, дольше проживешь.
— Ты его не знаешь? — раздался голос из противоположного конца комнаты. — Ну, даешь! Это всем известный Док Холидей!
Обернувшись, дантист увидел попутчика, с которым прибыл на поезде в Тумстоун: тот сидел в кресле, а живые и металлические шлюхи, и шлюхи-киборги ласкали ему плечи и шею.
— Генри? — удивился Холидей. — Генри Антрим?
— Привет, Док, — задорно отозвался парнишка. — Я так и знал, что рано или поздно ты сюда наведаешься.
— Я думал, у тебя нет денег на еду, — напомнил Холидей.
Парнишка мельком улыбнулся.
— Я разве ем?
— Ну что ж, приятного тебе времяпрепровождения, — сказал Холидей.
— И тебе, Док.
Холидей протянул ему раскрытую ладонь.
— Ты чего это? — спросил Антрим.
— Гони назад мой четвертак.
— Прости, Док, но я уже потратил его — и не только его — на этих милых дам.
— Даю тебе срок до завтра, — предупредил Холидей.
— Боюсь, тебя ждет разочарование, — ответил Антрим. — Кстати, должен сообщить кое-что еще, Док.
— Что же?
— На самом деле меня зовут не Генри Антрим. То есть меня так не всегда зовут. И я не нищ, и не невинен. Просто решил тебя немного разыграть.
— Как же твое настоящее имя? — насторожился Холидей.
— О, имен у меня много. Одно из них — Генри Маккарти. Есть еще Уильям Бонни, — паренек улыбнулся от уха до уха. — Третье назови сам.
— Гм, пожалуй, что и назову.
— Док, вместе — ты и я — можем держать этот город в кулаке, — сказал малыш Кид. — Разделим тут все поровну, и даже этих цыпочек. Что скажешь?
— Что скажу? — ответил Холидей. — Оставь четвертак себе.
Билли Кид нахмурился.
— О чем ты?
