Я почему-то не ожидал, что теннисные баталии завершатся так резко на самом интересном месте. Только вошёл во вкус, почувствовал азарт и разыгрался – пора сворачиваться.
Впрочем, я и сюда ехать не хотел, хотел отоспаться дома. А сейчас ни разу не жалею, что поехал. Может, и на картинге будет что-то интересное?
– Как поедем? – спрашивает Вовик, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Да на мне, наверное, какие ещё варианты? – откидывает волосы со лба Лена.
Сзади подходит её отец, который уже спустился с этажа, обнимает её и говорит:
– Я на себе еду. Я с вами. Могу к себе взять Вову. Или Вову с Аселей.
– Па-а-ап, а тебе вот прямо интересно с нами на картинге? – удивляется Лена.
– Мы же потом с Вовой стрелять собирались, – напоминает Роберт Сергеевич. – Картинг мне не особо интересен. Хотя, возможно, и тряхну стариной… А вот в тир с Вовой попалить потом – я с удовольствием.
– А мама одна останется?
– Да у неё какой-то сериал по плану и телефонное общение с роднёй, – недовольно отвечает Роберт Сергеевич.
Лена прикусывает язык в углу рта, зажмуривает один глаз и качает рукой перед носом Роберта Сергеевича, вопросительно глядя на него.
Асель и Вова отошли ближе к зданию и стоят метрах в двадцати от нас.
Роберт Сергеевич тяжело вздыхает и говорит, явно обращаясь не только к одной Лене:
– Ленка, не придавай ты такое значение материальным вопросам! Не хочешь – можешь вообще ничего не брать… Не будем из-за этого ссориться, такой хороший вечер… Но ты мне скажи, как себя будут чувствовать
Я понимаю, что тут разыгрывается какая-то семейная сцена, в которой чувствую себя неловко.
Молча отхожу в сторону и присоединяюсь к Вове с Асель.
– …ещё постреляем после картинга, – слышу, подойдя, слова Вовы.
Мы ещё пару минут болтаем ни о чём, когда Роберт Сергеевич с Леной присоединяются к нам.
– Вова, бери Аселю, садитесь ко мне, – улыбаясь чему-то своему, предлагает Роберт Сергеевич. – Порулить дам. Садитесь сразу вперёд – ты за руль, я на заднем, по-стариковски.
