Официант уходит, а я задуваю свечку, но всё так и не решаюсь вонзить вилку в торт. Примеряюсь — а вдруг затошнит?
— Не стала поздравлять тебя в офисе: знаю, что ты не любишь этот день. — Говорит Катя.
— На работе все думают, что это из-за того, что я не хочу тратиться на десерты и угощения для них.
— Пусть думают, что хотят. — Она тоже берёт вилку. — На самом деле, я думаю, что твоя мама была бы не против, если бы ты начала радоваться, улыбаться и отмечать этот праздник. Она бы хотела, чтобы ты жила дальше.
— Думаешь? — Тихо спрашиваю я.
И сглатываю.
— Уверена. — Кивает Морозова. И тут же восклицает: — Да, блин! Воткни ты уже эту вилку в торт! Я тоже хочу попробовать, но не могу сделать это раньше именинницы!
— Когда это тебя останавливали рамки приличия? — Смеюсь я.
Мы хохочем, едим торт, запиваем кофе и какао, а затем расплачиваемся и возвращаемся в офис.
Перед тем, как толкнуть мощную стеклянную дверь, Катя вдруг останавливается и поворачивается ко мне:
— Так что ты решила насчёт Никиты?
— Есть у меня одна мысль… — Признаюсь я. — Но для этого ты должна будешь попросить его о встрече от имени журнала.
— Я? — Её глаза округляются.
— Да. Завтра в «Октябре» премьера фильма, и Дубровский должен быть там. Позвони, пожалуйста, его агенту и попроси о короткой встрече, пусть для тебя на входе оставят пропуск.
— И ты пойдёшь туда вместо меня?
— Да. — Киваю я.
— Да у тебя железные яйца, Кукушкина!
— У меня в животе ребёнок, и плюс огромное желание выжить, Морозова.
— И что ты ему скажешь? — Она кладёт руки на мои плечи.
Я закусываю губу:
— Никите не понравится то, что я собираюсь сказать. — Тяжело вдыхаю, выдыхаю, а затем натягиваю на лицо улыбку: — Но сейчас я не думаю об этом совсем. Все мои мысли о встрече с Красавиным.
— А вот тут я бы посоветовала тебе ненадолго отключить свои мозги. — Подмигивает мне Катя.
Следуя её советам, я сбегаю из офиса пораньше. Покупаю мясо, мариную его, ставлю в духовку, затем убираю в холодильник вино и несусь в ванную, чтобы успеть принять душ.
«Придёт или не придёт? Придёт или не придёт?»
Звонок в дверь раздаётся как раз в тот момент, когда я, натянув на себя платье, пытаюсь высушить волосы феном и едва не реву из-за того, что не успела накраситься. Выключив фен, я бросаюсь в гостиную и включаю там телевизор — для фона. Набросив на стол скатерть, ставлю на неё два бокала, затем убираю один из бокалов в шкаф, затем снова достаю его с мыслью о том, что буду пить из него сок, затем снова прячу, чтобы меня случайно не поняли неправильно.
Я мечусь по комнате в поисках расчёски, духов или, хотя бы, крема для лица, но звонок в дверь раздаётся вновь. Мне хочется разреветься, но, если не открыть дверь, мужчина уйдёт. Я стремительно мчусь в прихожую.
Удушливый запах мяса пробирается в нос, и я понимаю, что мне становится дурно. Бросаю последний взгляд в зеркало, оцениваю масштаб катастрофы, и разреветься теперь хочется только сильнее, но рука уже отпирает замок и тянет на себя дверь.
И вот на пороге — Он.
А перед ним — Я.
Во всей красе: лохматая, в вечернем платье и больших, пушистых тапках-котятах.
«Это фиаско, братан» — подписали бы ролик о моём позоре в Интернете, но внутренний голос подсказывает, что в больнице я выглядела ещё хуже, и я улыбаюсь. Говорят, что улыбка спасает от стыда даже самых отъявленных неудачниц. Или опять врут?
Это самое странное свидание в моей жизни. Если это вообще свидание. Такие, как я, на свидания не ходят, но я здесь, и я стою на пороге её квартиры с подарком и цветами в руках, отчаянно надеясь, что больше никого в квартире, кроме Алисы, не окажется.
Нет, не потому, что я хочу остаться наедине с этой красоткой — хотя, да, я хочу… В общем, к чёрту.
Я стою перед ней, и мои мысли путаются.
На Алисе элегантное чёрное платье, пушистые домашние тапочки, и она выглядит слегка растрёпанной и обеспокоенной. Эта уютность и небрежность её образа буквально лишают меня дара речи.
Так зачем я пришёл?
Кто напомнит?
— Привет. — Хочется сказать мне, но вместо этого я бросаю короткое: — Здравствуйте. — И в тщетной попытке унять волнение, добавляю: — Добрый вечер.
— Добрый. — Улыбается Алиса.
Я слепну от её улыбки и теряюсь окончательно:
— С днём рождения! — Моя рука неуклюже тычет букетом ей в лицо.
— О-о… спасибо… — разглядывая белые пионы, выдыхает девушка.
Берёт букет, аккуратно прижимает к груди, а я решаю нагрузить её ещё одним подарком — вручаю бумажный пакет, криво перевязанный лентой:
— Это вам. — Мой голос звучит так неестественно, будто кто-то натужно кашлянул в железную трубу.
— Что это? — Удивляется она. — Подарок? Не стоило…
— На самом деле, я не знал, что вы любите, поэтому взял… э-м… полезную вещь.
— Да? Спасибо.
Это ужасно. Я не в своей тарелке, и впервые ощущаю себя настолько потерянным и беспомощным.
Что происходит?
— Проходите. — Приглашает меня Алиса, отходя вглубь коридора.
Я делаю шаг, закрываю за собой дверь, скидываю пальто, устраиваю его на вешалке, оборачиваюсь к девушке и только в этот момент отмечаю, что выглядит она неестественно бледной.
