В горле пересохло, будто после недели без воды в открытом море. Надо было что-то сказать. Рука сама дернулась к поясу, где висел мой абордажный крюк, но я тут же одернул себя. Дурацкая привычка. Не время махать железом — тут нужен другой подход. Холодный, как скальпель в руке врача.
— Господин губернатор, — мой голос был елейным. — Не горячитесь. Кажется, мы оба попали в какое-то недоразумение. Давайте разберемся без лишнего шума.
Он прищурился, глядя на меня. Так смотрят на крыс, которые забрались в каюту и нагло жрут ваш ужин. А потом вдруг рассмеялся — коротко, хрипло, будто кашлянул. Смех его отразился от стен. Охранники за его спиной переглянулись, явно не ожидая такого поворота.
— Недоразумение? — переспросил он, все еще посмеиваясь. — Ты врываешься в мои кабинет, поджигаешь склад — да-да, я знаю про пожар, не строй невинное лицо, — и зовешь это недоразумением? Смелый ты, Крюк. Или глупый.
Я промолчал. А что говорить? Все по делу.
Да и пусть говорит. Чем больше он выложит, тем яснее станет, что он знает и чего хочет. А он, похоже, и сам был не прочь поболтать. Де Лонвийе шагнул к массивному столу, который стоял в углу, смахнул с него стопку карт, как будто это была ненужная рухлядь, и уселся на стул с высокой спинкой. Сел так, будто это был трон, а не скрипучая деревяшка. Руки он сложил на груди, а взгляд его стал спокойнее.
— Садись, — бросил он, кивнув на стул напротив. — Поговорим. Раз уж сам об этом заговорил.
Я покосился на Изабеллу. Она стояла у окна, сжимая свечу. Глаза ее метались от отца ко мне. Кажется, она в этой игре — не главная фигура. Может, вообще пешка. Но думать об этом было некогда. Я медленно шагнул к столу, чтобы не спровоцировать охранников, и сел. Стул скрипнул подо мной.
— Вот так-то лучше, — кивнул губернатор, откидываясь назад. — А ты, Изабелла, стой там и молчи.
Она открыла было рот, но тут же закрыла, поджав губы. Я почти услышал, как она скрипнула зубами от злости. Ну и семейка. А я-то думал, что пираты — те еще змеи.
— Итак, Крюк, — продолжил де Лонвийе, постукивая пальцами по столу. — Ты ищешь карту Дрейка. Зачем? Золото? Слава? Или что-то еще? Говори прямо, не виляй. Я не люблю, когда мне морочат голову.
Я вдохнул поглубже, собираясь с мыслями.
Прямо? Ладно, сыграем в открытую — насколько это возможно. Но с чего начать? С того, что я из 2025 года и попал сюда после кораблекрушения? Вот смеху будет. Тут есть дурки, интересно?
Нет, это он точно не оценит.
Оставалось крутить правду так, чтобы она выглядела правдоподобно.
— Карта Дрейка, — осторожно начал я. — Да, я ее ищу. Нашел одну часть на Монито, вместе с золотом. Но она не полная. Вторая часть — здесь, в ваших архивах. Я пришел за ней. Не буду врать, господин губернатор, мне нужны сокровища. Но я не вор и не шпион. Я просто хочу взять эти сокровища.
Он кивнул, будто ждал чего-то подобного, и уголки губ его дрогнули в едва заметной усмешке.
— Сокровища, — протянул он. — А ты знаешь, Крюк, что с того дня, как ты выкопал этот проклятый сундук на Монито, полмира встало на уши?
Я моргнул. Чего? Полмира? Это что, шутка такая? Но лицо его было серьезным, он не шутит. Я невольно подался вперед.
— Что вы имеете в виду? — спросил я, стараясь не выдать волнения. — Какое дело миру до какого-то золота пирата Дрейка?
Де Лонвийе откинулся на спинку стула, глядя на меня так, будто решал, стоит ли мне вообще что-то рассказывать. Потом он махнул рукой охранникам.
— Выйдите, — бросил он коротко. — И дверь закройте.
Те переглянулись, но послушались. Топот их сапог затих за дверью, в комнате стало тихо — только свеча шипела в руке Изабеллы. Губернатор наклонился ко мне, понизив голос.
— Ты, Крюк, похоже, не до конца понимаешь, во что вляпался, — сказал он, с некой долей угрозы. — Но я тебе расскажу. Потому что мне, черт возьми, любопытно, что ты сделаешь дальше.
Я молчал, ожидая.
Губернатор Жан-Филипп де Лонвийе смотрел на меня с той странной смесью любопытства и насмешки, что заставляла чувствовать себя юнгой, который случайно пролил ром на капитанский стол. Тишина в комнате давила. Он явно не торопился, смакуя момент.
— Вы говорили про половину мира, — напомнил я старику. — Я думал, сокровища Дрейка — просто золото, камни, ну может, что-то еще ценное. Но чтобы из-за них полмира интересовались?
Он хмыкнул. Потом наклонился ближе, упершись локтями в стол. Лицо губернатора стало жестче.
— Просто золото. Ох, Крюк, ты и правда не понимаешь, что нашел. Или притворяешься? Нет, не думаю. Ты слишком прямолинейный для таких игр.
Я хотел высказать ему пару слов на благом русском, но промолчал. Пусть говорит. Чем больше он выложит, тем меньше мне придется гадать. А гадать я не любил — ни в операционной, где каждая секунда решала, жить пациенту или нет, ни здесь, среди пиратов и интриг. Де Лонвийе откинулся назад, скрестил руки на груди и продолжил:
