Он кивнул, и пушки снова загрохотали. Наши скорострельные двенадцатифунтовки плевались ядрами быстрее, чем галеон успевал отвечать. Мы держали дистанцию — шестьсот-семьсот ярдов, вне их досягаемости, но в зоне наших восьмисот. Это была моя первая тактика, но бой затягивается. Галеон, хоть и потерял руль, все еще шел, подгоняемый ветром и его пушки не молчали. Новый залп с их борта угодил ближе — ядро просвистело над палубой, задев канаты. Я услышал, как кто-то из матросов вскрикнул, упав с перебитой ногой.
— Черт! — выругался я, оглядываясь.
Морган подбежал к раненому, помогая Стиву утащить его к борту. Лицо его было красным от напряжения, но он не жаловался. Я видел, как он устал — его обычная ухмылка пропала, сменившись гримасой злости. Этот бой выматывал нас всех.
— Крюк, они не тонут! — крикнул он, выпрямляясь. — Что делаем?
Я посмотрел на галеон. Он кренился, но держался. Пора менять тактику. Простая пальба не сломает его — нужен удар, от которого он не оправится.
И тут мне пришла идея. Ложный отход. Гениальная в своей простоте штука — заставить их думать, что мы бежим, а потом ударить с неожиданной стороны.
— Гарри, полный вперед! — крикнул я. — Уходим, будто отступаем! Стив, паруса на максимум!
«Принцесса» рванула, набирая шестнадцать узлов, а галеон пытается развернуться, чтобы догнать нас. Без руля это было тяжело, но они шли, подгоняемые ветром. Я выждал, пока мы оторвались на тысячу ярдов, вне их видимости, и рявкнул:
— Разворот! Полный правый борт! Джек, готовь перекрестный огонь!
Гарри крутанул штурвал, и «Принцесса» легла на бок, разворачиваясь так резко, что я схватился за канат, чтобы не упасть. Паруса Редвуда держали нас, как крылья, и через миг мы оказались сбоку от галеона, в пятистах ярдах. Он не ждал этого — его пушки молчали, не успев перезарядиться. Более того, мы зашли с носовой части.
А мы были готовы.
— Огонь! — заорал я, и пушки загрохотали.
Я снова встал к одной из них, целясь по борту галеона — насколько это было возможно с носовой части. Ядро ушло точно в цель — доски треснули, вода хлынула в пробоину. Джек стрелял рядом, и его выстрел угодил в мачту и она завалила палубу обломками.
— Еще раз! — крикнул я, перезаряжая пушку сам.
Руки горели от жара металла. Второй выстрел пробил еще одну дыру, и галеон заметно накренился. Джек смотрел на меня, как на бога войны.
Но бой не кончался. Галеон ответил — слабый залп.
Неужели они потащили пушки на нос?
Одно ядро угодило в наш нос, разнеся часть борта. Я услышал, как Стив орет.
Море вокруг «Принцессы Карибов» кипело, как котел, — волны вздымались, смешанные с дымом и брызгами от ядер. Галеон кренился все сильнее.
Я стоял у пушки. Пот и сажа стекают по лицу. Мы били их больше часа — мои новые скорострельные двенадцатифунтовки рвали его в клочья, а он все цеплялся за жизнь, как раненый зверь, который не хочет умирать.
Но конец близок. Надо было только добить.
— Джек, цель — трюм, ниже ватерлинии! — крикнул я, перезаряжая пушку сам. Руки горели. Джек Гром кивнул. Он уже не просто стрелял — он жил этим боем, как я. — Гарри, обойди с кормы! Стив, держи паруса!
«Принцесса» рванула вперед, ее шестнадцать узлов давали нам преимущество даже в этом хаосе. Гарри Киль крутанул штурвал, и мы обогнули галеон, зайдя ему за корму. Это была моя последняя идея — ударить туда, где он не мог ответить. Его бортовые пушки молчали, не успевая развернуться, а кормовые были слишком слабы, чтобы нас достать. Я прицелился, выждал миг, когда волна выровняла нас, и рванул запал. Пушка рявкнула. Ядро врезалось в корму галеона, чуть ниже палубы. Доски разлетелись, вода хлынула внутрь, и корабль заметно осел.
— Еще раз! — заорал я, и Джек с остальными канонирами дали залп.
Три ядра угодили в трюм, пробивая его ниже ватерлинии. Я услышал треск, будто ломается хребет, и увидел, как галеон накренился еще сильнее, зачерпывая воду бортом. Он тонул. Медленно, но неотвратимо.
Команда на палубе загудела — кто-то крикнул от радости, кто-то просто выдохнул, падая на доски от усталости. Я выпрямился, вытирая руки о куртку, и посмотрел на врага. Его мачты кренились, паруса падали в воду, а люди на палубе метались, пытаясь спустить шлюпки. Бой был долгим, чертовски долгим. Каждая мышца ноет от напряжения. Но мы победили.
Морган подошел ко мне, тяжело дыша. Его лицо было красным, волосы слиплись от пота, а руки дрожали — он весь бой орал на матросов, помогал Стиву с канатами, тушил мелкие очаги пожара. Его обычная ухмылка пропала, сменившись чем-то новым —странной радости. Он посмотрел на тонущий галеон, потом на меня.
— Крюк, — выдохнул он, — я думал, мы его возьмем. Но, черт возьми, я рад, что он тонет.
Я прищурился, глядя на него. Это было не похоже на Моргана, который час назад прыгал вокруг меня, требуя этот корабль себе. Я ждал, что он скажет дальше. И он не заставил меня долго гадать.
