Сон накрыл меня мягко, как волна, облизывающая берег. Я провалился в него, чувствуя, как тело расслабляется, а разум уносит куда-то в прошлое — то ли в Карибское море XXI века, где внучки подарили мне тот злополучный круиз, то ли в 1657-й, где я барахтался на обломке мачты. Но сквозь этот сон пробился тихий, едва уловимый звук. Как шорох крыс в трюме. Скрипнула половица. Я проснулся и прислушался, не открывая глаз. Тишина. А потом — снова скрип, ближе, у самой двери каюты. Сердце заколотилось, прогоняя остатки сна. Кто-то был здесь, на моем корабле, в моей каюте. Я медленно сжал пальцы на рукояти абордажного крюка, которая лежала под подушкой — привычка, выработанная за месяцы среди пиратов. Осторожно приоткрыл один глаз, щурясь в полумраке.
Тень двигалась у стены — невысокая, худощавая, с ловкими движениями, как у кота. Фонарь снаружи бросал слабый свет через щель и я разглядел, как этот гад копается в моем сундуке у стола. Там, под тряпками, лежал мешок с драгоценностями — рубины, сапфиры, изумруды, которые я оставил себе после Монито. Но самое главное, там ящик Пандоры. И вот какой-то крысеныш решил это утащить. Я стиснул зубы.
Я напряг мышцы, перенес вес тела так, чтобы удобно было вскочить и рванул с койки. Старался как можно тише, хотя доски под ногами предательски скрипнули. Вор дернулся, обернулся — лица я не разглядел. Он метнулся к двери, но я был быстрее. Абордажный крюк взлетел в воздух, зацепил его за плечо и рванул назад. Он споткнулся, свалился на пол с глухим стуком, а я навалился сверху, прижимая его коленом к полу. Руку с ножом — я заметил лезвие в его пальцах — я вывернул одним движением, и железка звякнула, отлетев к стене. Он зашипел, дернулся, но я надавил сильнее, чувствуя, как его кости трещат под моей хваткой. Вежа не зря качала мне стволовые клетки — старик Николай Крюков остался где-то в прошлом, а здесь был Доктор Крюк, капитан и боец.
— Кто ты, черт тебя дери? — прорычал я, наклоняясь к его лицу.
Свет фонаря упал на него, и я разглядел: тощий, с острым носом, лет тридцати, с грязными волосами, прилипшими ко лбу. Губы его растянулись в наглой ухмылке, будто он знал что-то, чего не знал я.
— Кто тебя сюда послал? Говори, или я тебе кишки крюком выпущу.
Он молчал, только дышал тяжело, глядя на меня исподлобья. Ухмылка не сходила с его рожи, и это бесило меня еще больше. Я встряхнул его, ударив затылком о пол — не сильно, но достаточно, чтобы показать, что я не шучу. Он поморщился, но язык не развязал. Упрямый. Я прикинул: один он сюда не полез бы. Ночь, заброшенная верфь, мой корабль — слишком рискованно для одиночки. Кто-то его навел, кто-то знал, что у меня есть камни.
Но кто? Сквиббс? Роджерс? Или кто-то из местных?
Я выпрямился, не отпуская его, и оглядел каюту. Сундучок был открыт, тряпки отброшены, но мешок с драгоценностями лежал на месте — не успел, значит. Хорошо. Я снова посмотрел на вора. Его глаза бегали, но он молчал. Упертый. Ловкач, привыкший выкручиваться. Надо было думать, как его расколоть.
— Последний раз спрашиваю, — процедил я, поднимая крюк к его горлу. — Кто тебя послал? Говори.
Он коротко хмыкнул, почти весело, и сплюнул в сторону. Кровь — видно, прикусил губу, когда я его приложил. Но говорить не стал.
Я стиснул зубы. С возвращением молодости возвращается импульсивность. Вон как терпение трещит по швам. Ладно, если не хочет по-хорошему, придется по-другому. Я схватил его за ворот, рванул вверх и швырнул к стене — он ударился спиной о доски, охнув, но тут же попытался вскочить. Я шагнул следом, прижал его снова, на этот раз сильнее, так, что воздух из него вышел с хрипом. Крюк я держал наготове, но бить не стал — пока. Надо было понять, кто за ним стоит, а мертвецы, как известно, не болтают.
Я стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел, как он корчится, пытаясь вывернуться. Ночь была теплой, но в каюте пахло потом.
Я стоял над вором, прижимая его к стене каюты, и чувствовал, как гнев кипит в груди. Крюк в моей руке дрожал от напряжения, острие его касалось его шеи. Капля пота скатилась по его виску, смешавшись с кровью от разбитой губы. Он упрямо молчал и это бесило меня до чертиков.
— Говори, — прорычал я, надавливая крюком сильнее, так что кожа на его шее побелела. — Кто тебя послал? Или я тебе горло вскрою, и дело с концом.
Он хрипло выдохнул, но вместо слов только сплюнул снова — кровавая слюна шлепнулась на пол у моих ног. Ухмылка не сходила с его лица.
Я бросил взгляд на сундучок — мешок с драгоценностями лежал нетронутым, он не успел до него добраться. Хорошо. Но кто его навел? Это был ключ, и без него я оставался слепым.
Я отпустил его ворот, отступил на шаг, не сводя глаз. Он осел вдоль стены, тяжело дыша, но тут же попытался вскочить. Я рванул вперед, прижал его коленом к полу. Крюк я держал наготове. Надо было думать. Или посоветоваться.
«Вежа, ты тут?»
Ее голос откликнулся мгновенно:
«Слушаю вас, носитель».
Я чуть не хмыкнул — она всегда была тут, эта невидимая помощница, готовая выручить, если я соображу ее позвать.
