Толчок в спину был сильным, почти выбившим дух. Я неловко переступил порог и едва не растянулся на скользком каменном полу. За спиной громыхнула тяжелая, окованная железом дверь, и лязгнул засов, отрезая меня от звуков двора форта, от солнечного света, от всего, что еще полчаса назад было моей реальностью.
Камера. Сырая, промозглая, пахнущая нечистотами и сыростью.
Несколько мгновений я стоял неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию и гулкому стуку сердца в ушах. Глаза медленно привыкали к полумраку. Свет проникал сюда лишь через узкое, высоко расположенное оконце, забранное толстой ржавой решеткой. Сквозь него виднелся клочок неба и часть гавани.
Я подошел ближе к стене под окном. Подтянуться на руках, скованных за спиной кандалами, было невозможно. Пришлось встать на цыпочки и вытянуть шею, чтобы хоть что-то разглядеть. И то, что я увидел, заставило сердце сначала замереть, а потом забиться с новой силой. Там, внизу, на сверкающей под солнцем воде, стоял мой корабль. «Морской Ворон». Вернее «Принцесса Карибов». Мое судно, захваченное врагом.
Но что-то было не так. На палубе царило оживление. Крошечные фигурки матросов — я не мог разглядеть лиц, но узнавал слаженность движений моей команды — бегали по палубе, занимали места у снастей. Матросы лезли на реи. Медленно, словно нехотя, начали распускаться паруса. Сначала фок, потом грот. Корабль готовился к выходу в море.
Неужели Морган все-таки решился? Несмотря на английскую эскадру, блокировавшую выход, несмотря на солдат, оставшихся на борту? Я прищурился, пытаясь разглядеть детали. Английских мундиров на палубе видно не было. Значит, он как-то сумел их нейтрализовать? Или губернатор Кортни отозвал своих людей, посчитав, что с арестом капитана дело сделано? Маловероятно, но чем черт не шутит. Хорошо, если команду отпустили.
Ветер наполнил паруса. «Морской Ворон» медленно развернулся и начал набирать ход, направляясь к выходу из гавани. Мой корабль уходил без меня.
И это было… правильно.
Это было единственно верное решение. Морган — хитрец, он понял меня правильно. Спасти корабль, спасти команду, спасти главное — то, ради чего все это затевалось.
Ящик Дрейка. Книжица. Рисунок с надгробия. Все это там, надежно спрятано в недрах водолазного колокола. Англичане, конечно, обыскали корабль, но вряд ли их заинтересовал этот громоздкий, странный агрегат. Они искали карты, бумаги, золото. Колокол — просто кусок железа и дерева, кому он нужен? Морган увозил его, а вместе с ним — ключ к Эльдорадо, к тайне Вежи, к смыслу моего попадания в это проклятое время.
Мрачное удовлетворение разлилось по телу, немного приглушая ноющую боль в скованных запястьях и горечь собственного плена. Тайна Дрейка в безопасности, она в руках Моргана. А Генри, при всей его жадности и амбициях, не дурак. Он понимает ценность находки. Он доведет дело до конца. Или, по крайней мере, сохранит все до лучших времен. Если они для меня когда-нибудь настанут.
За дверью послышались шаги и грубый смех. Стражники.
— Слыхал, Том? Этот хмырь пялится в окошко, никак на свое корыто наглядеться не может! — произнес один голос, нарочито громко.
— А чего ему еще делать, Билли? — отозвался второй. — Последний раз на вольный ветер смотрит. Ишь, «капитан Крюк»! Важная птица!
— Да уж, капитан… Капитан дырявой лоханки и шайки головорезов. Пират обыкновенный.
— А говорят, он доктором был? Лекарем?
— Ха! Лекарь! Души он лечил, видать! Прямиком в ад отправлял честных моряков!
Они снова заржали. Для них я — всего лишь очередной пират, пойманный и обреченный. Пусть так и думают.
Я снова прильнул к решетке. «Морской Ворон» уже прошел траверз форта и уверенно шел к выходу из гавани, лавируя между стоящими на якорях английскими кораблями. Они не стреляли. Значит, Морган действительно провернул какой-то трюк. Или Кортни и впрямь дал ему уйти? Зачем? Чтобы не связываться с отчаянной командой? Или у него свои планы на Моргана?
Я смотрел, пока силуэт «Ворона» не превратился в маленькую точку на горизонте, а потом и вовсе не растворился в синей дымке. На душе стало одновременно и легче, и тяжелее. Легче — потому что Морган справился. Тяжелее — потому что теперь я остался один на один со своей судьбой.
Стражники за дверью снова загоготали. Я отвернулся от окна и сел на холодный каменный пол, прислонившись спиной к влажной стене. Нужно было собраться с мыслями. Шансов почти не осталось, но пока я жив, пока Вежа со мной, надежда есть даже в этой вонючей дыре.
Время в камере тянулось вязко, как патока. Скрип шагов стражников за дверью, их приглушенные голоса, редкие далекие крики с крепостных стен — все это сливалось в монотонный гул, фон для моих собственных мыслей. Уход «Морского Ворона» принес мимолетное облегчение, но теперь, когда первый всплеск эмоций улегся, начала накатывать тяжелая волна осознания реальности.
Я здесь. В каменном мешке, моя судьба целиком и полностью в руках людей, которые видят во мне лишь досадную помеху или, в лучшем случае, источник ценной информации, которую они намерены выжать любой ценой.
