Кто-то был там, наверху. Кто-то копал землю прямо над моей могилой.
Сердце снова забилось чаще. Спасение? Неужели кто-то пришел за мной? Но кто?
Морган? Маловероятно. Он увел корабль, он прагматик, он не стал бы рисковать всем ради такой авантюры. Филипп и Марго? Смогли бы они так быстро что-то организовать? Найти лопаты, пробраться на кладбище незамеченными, найти мою свежую могилу в темноте? Сомнительно.
Может, это грабители могил? Охотники за одеждой или ценностями, которые могли остаться на покойнике? На Барбадосе, как и везде в этих водах, такое случалось. Но что можно взять с пирата, похороненного в общей яме? Мои ботфорты? Старую рубаху? Вряд ли добыча стоила таких усилий.
Или это враги? Люди губернатора? Солдаты? Зачем им откапывать труп? Может, Кортни передумал и решил удостовериться, что я действительно мертв? Или ему понадобилось мое тело для каких-то своих темных дел? Может, люди Кромвеля прибыли, и им нужен труп для опознания или еще чего?
В любом случае, кричать и звать на помощь сейчас было бы верхом глупости. Если это друзья — они и так меня достанут. Если враги или грабители — мой голос может их спугнуть или, наоборот, спровоцировать на агрессию. Лучше затаиться. Притвориться мертвым. Лежать тихо и ждать, что будет дальше. Посмотреть, кто эти ночные копатели и каковы их намерения.
Я превратился в слух. Звуки лопат стали громче, ближе. Комья земли зашуршали, посыпались на крышку гроба. Кто бы там ни был, они работали быстро и целеустремленно. Оставалось только ждать. И надеяться, что этот второй шанс, купленный такой дорогой ценой, не оборвется так же внезапно, как и начался. Я лежал в темноте своего преждевременного гроба, слушая приближающееся спасение или новую опасность, и чувствовал себя самой странной версией кота Шрёдингера — одновременно мертвым и живым, в ожидании того, кто откроет ящик и решит мою судьбу.
Работа наверху шла споро. Судя по звукам, работали несколько человек, не слишком заботясь о тишине. Слышалось их тяжелое дыхание, приглушенные голоса, ругательства, когда лопата ударялась о камень. Они явно спешили. Это еще больше укрепляло меня в мысли, что нужно лежать тихо и не подавать признаков жизни. Кто бы они ни были, их действия выглядели подозрительно.
Наконец, удары лопат стали глуше, раздавались уже с боков, а не сверху. Значит, яму раскопали достаточно, чтобы добраться до гроба. Еще несколько минут возни, скрип дерева, и вот — крышка надо мной начала двигаться. Медленно, с натужным скрежетом, ее сдвигали в сторону.
В образовавшуюся щель хлынул поток свежего ночного воздуха. Я жадно, но бесшумно вдохнул его полной грудью. Это был прохладный воздух свободы, пахнущий ночной сыростью, травой и далеким морем. Насколько же он отличался от той удушливой смеси запахов земли и тления, которой я дышал последний час.
Вместе с воздухом в гроб проник и неяркий, серебристый свет. Луна. Значит, ночь была ясной. Этот слабый свет позволил мне, наконец, рассмотреть свое узилище изнутри — грубо сколоченный ящик из неоструганных сосновых досок. Никаких украшений, никакой обивки. Дешево и сердито.
Я зажмурился на мгновение, привыкая к свету, а потом осторожно приоткрыл глаза, стараясь не двигаться. Крышку продолжали сдвигать. Надо мной возникли силуэты. Несколько голов склонились над разрытой могилой, заглядывая внутрь. Лунный свет падал им на спины, поэтому лиц я разглядеть не мог, но одежда — это были красные мундиры английских солдат.
Вот тебе и спасители! Солдаты. Что им здесь понадобилось? Мои худшие опасения начинали сбываться. Губернатор Кортни или его хозяева из Лондона что-то задумали. Зачем им понадобился мой труп?
Нужно продолжать игру. Я расслабил мышцы, придал лицу самое безжизненное выражение, какое только смог, чуть приоткрыл рот, закрыл глаза.
Лежать как бревно. Не дышать заметно. Главное — не выдать себя.
Крышку, наконец, откинули полностью. Я сквозь щели век пытался разглядеть копателей. Крышка с глухим стуком упала на землю рядом с могилой. Надо мной теперь стояли четверо солдат. Пятый, видимо офицер или сержант, остался наверху, у края ямы, держа в руке тусклый фонарь.
— Ну что там? Он? — спросил тот, что с фонарем. Голос был нервным.
— Он, ваша милость, — ответил один из них, заглядывая в гроб. — Вроде он. Крюк этот самый.
— Точно он? Не перепутали могилу? Тут их вчера несколько штук вырыли.
— Да он, он! Рожа та же самая, что на площади болталась. Мерзкая.
Солдат сплюнул на землю. Приятно познакомиться.
— Ладно, хватит болтать! — прикрикнул сержант. — Приказ ясен? Достать тело и быстро на телегу! Нас ждут! Шевелитесь!
Двое солдат неуклюже спрыгнули в могилу, приземлившись по обе стороны от гроба. От них несло потом. Они переглянулись, явно не испытывая энтузиазма от необходимости тащить мертвеца.
— Бери под мышки, Том, — сказал один другому. — А я за ноги. Тяжелый, наверно, гад.
Тот, кого назвали Томом, нагнулся надо мной. Я почувствовал его дыхание на своем лице. Он просунул руки мне под плечи, пытаясь ухватить поудобнее. Второй солдат взялся за мои ноги в районе лодыжек.
