Еще пару минут назад у этих бравых пиратов поджилки тряслись от осознания того, что абордаж прекратит их никчемные жизни. А сейчас у них эйфория.
Я наблюдал за этой вакханалией и испытывал странное, смешанное чувство. С одной стороны, я был рад, что все закончилось именно так, что мы победили и эти оборванцы остались живы.
Но с другой стороны, я видел перед собой тонущий вражеский корабль. Вернее, то, что от него осталось — изломанный остов, торчащий из воды, будто скелет какого-то доисторического чудовища. А ведь там, под водой, остались люди. Такие же пираты, как и те, что сейчас праздновали победу на палубе «Грозы Морей».
Их жизни оборвались. Война — это всегда трагедия. Даже если ты победил. Даже если ты — пират. И я, как врач, понимал это, пожалуй, острее, чем кто-либо другой на этом корабле.
Я видел смерть. Я привык к ней. Но я никогда не привыкну к тому, что она — неизбежная спутница войны. И что война, даже самая справедливая, самая праведная, самая пиратская, — это всегда горе.
Я не рефлексирую, нет. Но ожесточиться и потерять связь с человечностью я не хотел. Поэтому и было такое двоякое ощущение.
Тем временем шлюпка, отправленная к останкам вражеского корабля, уже возвращалась. Она была заметно перегружена. Шлюпка несколько раз успела привезти пленных пиратов, пока судно не ушло в пучину.
— Док! — крикнул Стив, подбегая ко мне. — Мы подобрали уцелевших! Человек двадцать… И…
Он многозначительно улыбнулся.
— И? — подбодрил я его.
— И их капитана! — выпалил Стив, сияя от гордости. — Жив-здоров! Правда, немного контужен…
— Даже так? Капитана?
— Его самого! — подтвердил Стив. — И еще… Кое-что интересное нашли.
Он кивнул в сторону шлюпки, где, помимо пленных пиратов, виднелись несколько больших деревянных ящиков.
— Что там?
— А вот это, Док, мы узнаем, когда поднимем их на борт. Но, судя по всему, что-то ценное…
Я кивнул. Трофеи — это всегда хорошо. Особенно для пиратов. Но сейчас меня больше интересовали пленные. И, в первую очередь, их капитан.
Нужно будет допросить его. Узнать, кто он такой, откуда, зачем напал на нас. Ведь он целенаправленно шел на нас. Или они просто в Карибах так развлекаются?
Я задумался. Вот же судьба как сложилась? Меня не тянуло в мой мир. Да, я был бы счастлив еще раз посмотреть на лица своих внучек. Но и все. Последние годы я жил, радуясь каждому новому дню. Нет, со здоровьем у меня не было очень больших проблем, все в пределах «нормы», с учетом естественного «износа» организма. А сейчас мое тело молодеет. Посмотрел на свою руку, которая раньше была покрыта сетью морщин, с вкраплениями пигментных пятен. Сейчас это все на месте, но кожа стала ровнее, морщины разглаживаются, пятна стали блеклыми. Прямо Бенджамин Баттон.
А ведь, как ни крути, а я теперь — часть этого мира пиратов, искателей приключений, морских волков. И мне это нравилось до безумия. Возвращение молодости — это же то, о чем втайне мечтает каждый старик моего возраста, который еще не устал жить.
Я наблюдал, как на палубу «Грозы Морей» поднимают пленных французов. Большинство из них были потрепанные, израненные и перепуганные. Но среди них выделялся один.
Его, хоть и с трудом, но все же поставили на ноги двое дюжих пиратов «Грозы Морей». Он был выше большинства своих соотечественников, широкоплеч, с горделивой осанкой, несмотря на то, что его одежда была изорвана и перепачкана кровью. Лицо с аристократическими чертами, с темными, спутанными волосами. Его рожа была отмечена печатью благородства — тонкий, с горбинкой нос, волевой подбородок, пронзительные, несмотря на общую усталость, глаза. На нем был когда-то богатый камзол, а на поясе, висели пустые ножны, явно дорогой работы. Даже в таком плачевном состоянии он держался с достоинством, которое выдавало в нем человека, привыкшего повелевать.
Это и был, как мне доложили, капитан французского пинасса.
— Ведите его сюда, — приказал я.
Пираты, подталкивая пленника в спину, подвели его ко мне. Француз окинул меня взглядом, полным удивления и презрения. Похоже, он ожидал увидеть здесь кого-то другого. Кого-то более внушительного.
— Кто ты такой? — спросил он на ломаном английском, с сильным французским акцентом. — Где капитан Роджерс? Я буду говорить только с ним!
Он явно привык к тому, чтобы его слушались.
Я усмехнулся.
— Капитан Роджерс, — я сделал паузу, — … несколько нездоров. Так что сегодня «гостей» принимаю я. Доктор Крюк, к вашим услугам.
Француз нахмурился. Он явно не понимал, что происходит.
— Доктор? — переспросил он, оглядывая меня с ног до головы. — Вы… вы шутите?
— Ничуть, — ответил я, сохраняя невозмутимость. — Как видите, обстоятельства сложились… несколько необычно. Но уверяю вас, я вполне компетентен в вопросах ведения беседы с поверженным соперником. Как вы могли убедиться на собственном опыте.
Моя команда захихикала. Француз сжал губы. Возразить ему было нечего. Его корабль тонул.
— Но где Роджерс? — повторил он свой вопрос.
