Мы пошли по заброшенным аллеям старого кладбища. Над нами шумели листвой деревья, шелестел по веткам дождь, умывая растрескавшийся асфальт.
— Хорошо тут, спокойно…
— Боюсь, это лишь видимое спокойствие.
— Затишье перед бурей, — кивнул умудренный опытом собеседник.
— Владимир Карлович, вы ведь в курсе всех событий, которые происходят в Санкт-Петербурге и его окрестностях.
Немец усмехнулся:
— Не слишком ли пафосно?
— Нет, — покачал я головой. — Вы ведь прекрасно знаете: чтобы выжить, нужно владеть максимально возможной информацией.
— Это, конечно же, так. Но еще нужно уметь дозировать эту информацию. Уметь ею распоряжаться наиболее эффективным образом. У знакомого моего убытки большие. Его девочки работать не хотят, боятся.
Я, что называется, навострил уши. Именно из таких крупиц информации и складывается общая картина, словно пазл собираешь. Эх, не сыскарь я, не контрразведчик. Помню, работали мы в усилении «конторы», шерстили села в Чечне. Так там их командир, майор ФСБ, — вот это волкодав! Ладно — отвлекся.
— Говорят, что напугали их.
Я посмотрел в лицо Немцу и неопределенно пожал плечами.
— Испугать девочек не так-то и просто.
— У них одну из хат разгромили, — вполголоса сказал Владимир Карлович. — Крови — по щиколотку. С ними было двое охранников, оба с «пушками». И их обоих положили. Девок — просто покрошили.
У меня перехватило дыхание. Несколько мучительных секунд я судорожно соображал.
Обычно притоны маскируются под «массажные салоны», «мотели», «рекреационные VIP-зоны». Но это — для очень дорогих «клиентов». Для, так сказать, «среднего класса» есть квартиры. В Интернете или в газете объявлений — мобильный телефон «массажного салона». Но находится он на квартире в обычной девятиэтажке, в одном из «спальных районов» Санкт-Петербурга. Там сидят девочки — на выбор. Выбираешь любую из них или сразу нескольких «жриц любви» и уединяешься с ними в отдельной комнате с огромной двуспальной кроватью и хорошей звукоизоляцией стен. С девушками вместе сидит еще и пара охранников, на тот случай, если клиент начнет вести себя неадекватно. Ведь воспользоваться услугами «жриц любви» приходят и полнейшие «отморозки», для которых главное — не удовольствие, а возможность поиздеваться над жертвой.
— А когда это случилось? — спросил я обескураженно.
Казалось странным, что авторитетный человек откровенничает с не шибко-то и известным гражданином. Ведь кто я для окружающих? Всего-навсего лишь бывший контрактник, праздношатающийся человек без определенных занятий, не нашедший себя в «обычной жизни». Но дело в том, что в жизни «необычной» я весьма удачно выковырял несколько кусочков деформированного свинца из бренной телесной оболочки Владимира Карловича Швендиха. За что он помогал мне со всей своей немецкой основательностью, помноженной на русскую душевность. Впрочем, я никогда не злоупотреблял проявлениями благодарности.
— Да уж недели две прошло. Опера и следаки носом землю роют. Дело в связи с жестокостью происшедшего передали на контроль ребятам с Литейного[15].
Странно, значит, когда я разговаривал с ребятами в УВД, все уже случилось. И они или не рассказали, или не знали об этом. Хотя с какой стати они должны делиться оперативной информацией со мной, в принципе, посторонним человеком?.. Их можно было понять.
Я начал быстро «прокачивать» ситуацию. По всему получалось, что так оно и лучше. Придется самому во всем разбираться. Инкогнито.
Но для этого нужно еще раздобыть максимум информации и встретиться с одним нужным человечком.
Гришка Муха свою кличку оправдывал полностью: маленький, верткий и какой-то текучий, что ли, гибкий. Гришка был когда-то цирковым гимнастом, а сейчас трудился на полной опасностей, но благородной ниве незаконных экспроприаций. Проще говоря, он был квартирным вором-«форточником».
— Ну и че? — черные глаза виртуоза цирковых подмостков и грозы раскрытых форточек глядели, как всегда, настороженно.
— Хату нужно подломать.
— Какую хату? И че мне с этого будет?
— Хата напряжная. Менты ее опечатали. Но ты ж меня знаешь…
Муха кивнул.
— Что с меня?
— Вскроешь и отваливай. Плачу вперед.
— Слышишь, док, а конкретнее: че за хата? Не та, где девок порезали?
Твою же мать! Похоже, что один я не знаю ничего о том случае. Что-то мне все это не нравится.
Что я и высказал Мухе.
— Да, мутняк еще тот… У меня девка знакомая с той конторы — рассказывала, что девочки после того вообще поувольняться хотели. А две из них и вообще в монастырь подались. Прикинь, профессионалки — и в монастырь!
— Когда?
— Позавчера еще. А на дело когда собираемся?
— Завтра. Муха, ты же спец, поможешь отыскать нычки? Ты меня знаешь — денег не пожалею.
— Посмотрим…
— Подходи после полуночи.
Решено. Ну а пока мне нужно пройтись по своему любимому городу. Попетляв по переулкам, я вышел к каналу. Посмотрел на темную воду…
— Эй, фраерок, не заблудился?
