Не помня себя, я открыл дверцу машины, впихнул в салон Киру и плюхнулся на водительское сиденье. Заведя мотор, я сразу же газанул с места. Вел, как Шумахер в молодые годы. Одна рука на руле, другая — на кулисе переключения скоростей. В повороты я входил на восьмидесяти километрах в час, пользуясь только лишь «ручником». Визжали покрышки, ревел раненым зверем мощный мотор, в открытом окне свистел ветер. Вслед нам неслись рассерженные гудки других машин, но я не обращал сейчас внимания ни на что. Чудовищное нервное напряжение уходило, растворяясь в реве мотора и визге тормозов. Кира вжалась в спинку сиденья и молчала всю дорогу. Наконец я притормозил в паре кварталов от нашего нового жилья — невзрачной панельной пятиэтажки рядом с пустырем.
Выйдя из машины, я привалился спиной к дверце и жадно вдохнул влажный воздух раннего утра. Тихонько подошла Кира, я крепко обнял ее и неожиданно для себя жадно впился в мягкие податливые губы. Моя ладонь совершенно естественно скользнула под легкую блузку девушки. Ее соски моментально отвердели.
Я готов был взять ее прямо сейчас, здесь — настолько сильно было первобытное желание. После кошмарной ночи со стрельбой по исчадиям полночи, убийствами и кровью хотелось ощутить жизнь. Хотелось ощутить, что сам еще жив. ХОТЕЛОСЬ!
— Не надо… Я хочу тебя, но не смогу сдержаться, и…
Твою мать! Я попытался было сдержать досаду и, развернувшись, вмазал кулаком по дверце машины. Вмятина в металле и боль в костяшках пальцев немного отрезвили меня. Но иррациональные обида и злость остались.
На небе собирались низкие серые облака, но было светло, хотя сезон белых ночей уже проходил. Я надел легкий плащ серого цвета, взял зонтик и вышел из квартиры, тщательно заперев за собой дверь. Пройдя по пустырю, я нырнул в метро.
Ночь вступала в свои права, на Невском зажигались уличные фонари и огни реклам. Народ толпился на тротуарах, торопился по своим делам после рабочего дня. Мелькали стайки ярко и даже аляповато одетых туристов. Дыхание города, гудки автомобилей, шум шин по асфальту, гул моторов — обычная суета центральной улицы города.
Но меня интересовало не это. Я поймал такси и поехал к старому лютеранскому кладбищу. Парадоксально, но упыри тяготеют как раз к католическим церквям, захоронениям и прочей готике. И ночью именно здесь, в окрестностях немецкого жальника, собиралась знатная тусовка кровососов.
Именно здесь произошла та роковая встреча с польскими монахами-инквизиторами. Здесь тот проклятый вампир напал на Киру, решив и ее судьбу, и мою. Да и свою заодно — для него это решение стало весьма плачевным. А для нас?.. Как знать…
Именно для того, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, я и направился сюда.
Мрачная тень встала передо мной среди старых вычурных надгробий.
— Чего ты хочешь?.. — прошелестел клыкастый сгусток тьмы. Это не был Высший вампир, он просто слишком долго, пару столетий как минимум, коптил ночное небо.
— Чтобы вы оставили нас в покое. Кира вам не принадлежит, она — случайная жертва.
— А нам наплевать,
— Слышишь, ты, тварь, плевать на меня я не позволю! Смотри, как бы у самого кровохарканье не открылось!
Упырь, глухо рыча, прыгнул. С места, как они это обычно делают.
Ну, вот и поговорили… Что ж, дальше беседу будет вести «Дезерт Игл»! Как говорил легендарный мафиозо Аль Капоне: «Добрым словом и пистолетом от человека можно добиться гораздо большего, чем просто пистолетом».
Не мешкая, я нажал спусковой крючок. Из ствола «Пустынного Орла» вырвался огромный сноп пламени, посылая сверхмощную пулю из чистого аргентума навстречу кровососу. Но петербуржский Носферату учел и это. В полете кровосос извернулся и царапнул когтями какое-то готическое надгробие. На вековом камне остались глубокие кривые шрамы, а вампир почти незаметно оттолкнулся и отлетел от стены, как бильярдный шар от борта.
Мимо. Шансов у меня не было — движения монстра были настолько стремительны, что в сумерках белой ночи апокалиптическая фигура казалась полупрозрачной. Просто сгусток прозрачного полумрака белой ночи. На краткую долю секунды полумрак опять материализовался — и снова прыгнул. Пасть кровососущего монстра готова разорвать мое горло, гипертрофированные клыки выразительно клацнули.
Хоть как-то реагировать на сверхскорость упыря помогали только мои изнурительные тренировки по Вин-Чун. За несколько лет самосовершенствования боевых рефлексов я настолько отточил скорость движений и восприятие, что мог в этом посоревноваться с вампиром. Да и жить очень хотелось, и все это отчаянное желание я вложил в кувырок! Повезло мне, очень повезло: ведь второй шанс в нашей жизни выпадает один только раз! Перекатившись, я упал навзничь, вскидывая «Дезерт Игл», и снова нажал на спусковой крючок.
Оглушительный грохот раздался в тишине заброшенного векового кладбища и тугим молотом ударил по ушам, ярко-белый сноп дульного пламени запечатлел все окружающее с четкостью фотовспышки.
